И вот, наконец, объявился мой «тук»! Выплыл он снизу, засиял в глаза, огромный, как планета. Пришлось мне все-таки поляризатор ладить. Пригасил я свет, потихоньку разворачиваю корабль, чтобы «тук» сам ко мне в руки приплыл. Хорошо он плывет, не торопится, так что я успеваю к пульту сбегать.
На двадцати метрах дальномер мою планету уже не берет. Я с кошелем сижу и, вы знаете, не пойму, далеко мой «тук» от корабля или нет. А он как раз в тень корабля вошел и вовсе погас. Я его подсвечиваю — то есть ответный блик, то нет, и блик-то неопределенный! Форма тела явно несферическая, медленное беспорядочное вращение. И все мне мерещится, что вот он передо мною, руку протяни — возьмешь. Даже пару раз кошелем хлопал зря. Потом сообразил, велел Сереже молчать, а сам жду. когда тукнет. Отвернул корабль чуть в сторону, чтобы «тук» мой не на меня шел, а попал в борт рядом с люком.
Дождался я его, накрыл кошелем, ощущаю — есть небесное тело солидных размеров, закрыл замок и — в корабль.
Кошель — он непрозрачный, но мягкий. На ощупь определил, докладываю на Землю: поймано цилиндрическое тело правильной формы, вероятнее всего, обломок какого-то спутника. Определил массу — почти килограмм, а вскрыть кошель до приземления не имею права во избежание потери стерильности. Порядок есть порядок. Поведение свободное, но не до беззакония.
Досиживаю я свою программу, и грызет меня неуемное любопытство: что же это я такое поймал? Ломал я голову, ломал — ничего придумать не могу. На этих орбитах вроде бы никто ничего не терял. Я уж статистику потерь и аварий с Земли затребовал. Были даже разрушения старых спутников, но все это на нижних орбитах. Обломкам сюда никак не попасть.
На метеорит вовсе не похоже. Форма правильная, явно рукотворная. Может, это обломок от инопланетного корабля? Если так, думаю, то мне уж так повезло, так повезло! Но тоже не верится. Скорость моего «тука» относительно меня уж слишком была мала, иначе бы я его не притянул. Или он так бы меня «тукнул», что мне бы не поздоровилось. Значит, тело явно земной системы. А может, это Синельников? Но нет, Земля, чувствую, тоже любопытствует. Задним числом уж я узнал, что конструкторам кошелей нагорело за то, что их непрозрачными делали. Велели мне показать кошель. Я его крутил перед камерой, крутил — академики аж крякают. И каждый раз предупреждают: «Не вскрывать!»
Я уж так с этим кошелем сжился, такого про его содержимое на досуге навыдумывал — век бы с ним не расставался, хоть и не оставляла меня где-то подспудно мысль, что меня Синельников развлекает, чтобы я не скучал. А тут еще выяснилось, что наш» с Оскариком идеи несостоятельны и программу до конца даже вести не стоит, разве что для порядка. Не просить же новую программу с Земли! Подумал я и занялся фундаментальными частицами. Наладил фиксацию треков на монокристаллических пленках. Между прочим, оказалась ценная идея, даже авторское потом получил.
Долго ли, коротко — завернулся мой эллипс обратно. Все корабли такого типа, как мой, садились тогда на Луне. Там их использовали в качестве стройматериалов, а нашего брата отправляли на Землю на рейсовом порожняке. Сел я на Луну без приключений — и меня с моим кошелем мигом препроводили в сектор возвращения, на Гагаринскую.
Встречает меня целая депутация и вежливо изымает мой «тук» в мешке. На вскрытие. Смотрю, а там распоряжается знакомый парень, Володя Финкель, мы с ним вместе в Бюракане практику проходили. Я к нему — мол, так и так, сделай вскрытие при мне. Он говорит: «Саня, не могу. Единственное, что могу, так это я тебе сразу после вскрытия позвоню. Не положено тебя снимать с обследования, а вскрытие будет часа через три. Земля торопит, всех любопытство мучает».
Попробовал я было рыпаться — медицинское начальство уперлось, и ни в какую. «Не за тем, — говорят, — мы вас полтора месяца в космосе держали, чтобы потерять весь материал». И повели меня на тесты. Тут уж я поверил, что Синельников здесь ни при чем и что я выловил нечто необыкновенное. И требую, чтобы мне разрешили наблюдать вскрытие по стерео. Иначе я не сосредоточусь на тестах и результат выйдет осложненный. Добился — разрешили.
Вот, значит, вызывают меня к стерео. Кошель мой под колпаком, Финкель манипулятором орудует, народу толпа, нее вокруг колпака сгрудились, мне ничего не видно. И звук отключен, попросить в сторону отойти нельзя. Все руками машут, о чем-то спорят, и вид у всех какой-то недовольный.