Цырина сидела в кресле напротив Зенича и напряженно ждала.
— Где ваш муж? — осторожно спросил капитан. — Я должен задать ему несколько вопросов.
Женщина словно окаменела.
— Он сейчас единственный может помочь нам разобраться. Произошла тяжелая авария. Столкнулись легковая машина и его автобус. А он… Словом, он пытается скрыться.
— Я об этом ничего не знаю, — вырвалось у Цыриной.
Нет, она не заплакала, как ожидал капитан. Сидела, нервно кусая губы, уставившись в одну точку поверх его головы.
Зашипели висевшие на стене ходики. Выскочила деревянная птичка и кукукнула восемь раз. Женщина вздрогнула.
Зенич встал и осторожно прикрыл дверь в другую комнату. То, что здесь происходит сейчас, не должно мешать сну ребенка. Цырина поблагодарила кивком.
— Где ваш муж? — мягко повторил капитан.
— На рыбалке.
— Как на рыбалке? — поразился Зенич.
— Он сказал мне, что едет туда.
Рыбалка… Конечно, жене Цырин мог сказать что угодно, но, когда человек в течение нескольких часов совершает одну за другой нелепости, невольно начинаешь предполагать какую-то закономерность в его действиях.
— Он собирался на рыбалку?
— Нет.
— И все-таки поехал. Почему?
— Не знаю.
— Каким он был, когда вернулся?
— Я на кухне… Он меня не видел — и сразу в комнату. Пошла за ним. У кровати стоит и смотрит на ребенка… И вообще он был… мокрый весь. Жалко его стало…
— Вы сказали, что он на дочку смотрел. Он, когда по утрам возвращается, что, сразу к ней?
— Пока, спит, стараемся ее не тревожить. Разбудишь — она потом целый день капризничает.
— Вас не удивило, что он вошел к ней?
— Удивило. Только больше удивил его вид. Я в другую комнату его вывела, спрашивать стала, случилось что? А он мне вдруг и говорит: «На рыбалку еду». — «Какая, говорю, рыбалка, дождь на дворе». Он в крик. Стыдно вдруг стало — соседка ж все слышит. Выскочила я под дождь, бегу, сама не знаю, куда. Потом поостыла, вернулась. А у двора его увидела. Он в такси садился. Крикнула — даже не оглянулся.
Такси — это был след.
— Теперь о чемодане, — продолжал Зенич. — Ваш муж пришел с чемоданом?
— Да. С маленьким таким, потертым.
— Ваш чемодан?
— Нет. Миша сказал, что чемодан его просили передать в Приморск.
— Из Южного?
— Да.
— В последнее время он привозил что-нибудь из Южного?
— Однажды он привез… мешок.
— Когда?
— Недавно. На прошлой неделе.
— Вспомните, пожалуйста, поточнее.
— Погодите, кажется, в прошлую пятницу. Да, в пятницу вечером.
«Пятнадцатого», — отметил про себя капитан.
Что было в мешке, Цырина не знала. И еще выяснилось, что шестнадцатого утром Цырин тоже поехал на рыбалку и мешок забрал с собой.
ВОСЕМЬ ЧАСОВ ДВАДЦАТЬ МИНУТ
Зенич гнал машину по загородному шоссе вдоль моря. Оживленная еще несколько месяцев назад, дорога была пустынна сейчас, и дачи пустовали, и лагеря, а сверху было видно пустынную кромку берега. Непривычный вид знакомых мест навел грусть. Было зябко и тревожно.
Сразу за конечной остановкой трамвая капитан свернул влево. Дорога привела к обрыву. Пришлось выйти и посмотреть.
Правее от того места, где стоял капитан, совсем рядом с берегом замерла одинокая лодка. В лодке сидел рыбак. Прямо внизу располагались неказистые строения рыбачьего причала. Спуск был рядом, в нескольких метрах. Площадка у спуска хранила свежие следы протекторов, и Зенич подумал про такси.
Капитан вернулся в машину и съехал вниз, на причал. Его никто не встретил. Выключив мотор, он вышел и услышал, как шумит дождь. Он посмотрел на море и не увидел лодки. То место, где она, по его предположениям, стояла, закрывала от взглядов с причала скала.
Зенич обошел причал и в окошке будки у пирса заметил свет. Заглянул в окошко. На лежанке спал какой-то человек. Постучал. Человек не реагировал на стук. Тогда капитан вошел.
— А? Что? — вздрогнул человек, просыпаясь. — Кто это?
Зенич объяснил.
— А вы кто? — спросил он.
— Сторож, — сказал человек. — Додон моя фамилия, если интересуетесь.
Сторож сел на лежанку, выставив для обозрения небритую физиономию и не первой свежести нижнюю рубаху. Щека, на которой он лежал, была красной. Лет ему было около шестидесяти.