— Горела.
— И вы видите все, что происходит на улице?
— Все! — с гордостью сказал дед.
— Он у нас на спор пять пустых консервных банок с пятидесяти метров из дробовика сшибает, — вставил председатель. — Все с первого выстрела. Есть такие, которые не верят. Так потом им это дорого обходится.
«Лихой дед», — подумал Зенич.
— Значит, автобусы, которые проходят по шоссе, видите? — спросил он.
— Если останавливаются, вижу.
— Сегодня ночью останавливался?
— Было.
— Приехал кто-нибудь?
— Учительша наша. А с ней мужчина. Представительный такой, в светлое одетый. Он ее под ручку держал. До дому проводил да там, видать, и остался. А чего? — отреагировал дед на предостерегающий жест председателя. — Девка интересная, молодая, да одинокая к тому ж. Мне б годков тридцать скостить…
«Их уже пятеро, — отметил капитан. — Пятеро из шести, чье отсутствие на месте аварии объяснено. Только вот пусть мне кто-нибудь скажет, хорошо это или нет».
— Домой, говорите? — переспросил он. — А где дом-то?
— Да вон он, — показал дед в окно.
ШЕСТНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПЯТЬДЕСЯТ СЕМЬ МИНУТ
Председатель сельсовета довел капитана до самого дома.
— Спасибо, — поблагодарил Зенич. — Теперь я найду сам.
— Хорошо, — сухо сказал председатель. — Если что, так я в сельсовете. — Повернулся и ушел не оглядываясь.
«Странно и страшно вот так лезть в чужую жизнь, — думал капитан, пересекая дворик. — Нас волнует, все ли у нее в порядке, а ей, может, вовсе не надо, чтобы кто-нибудь об этом беспокоился. Я ее никогда не видел и даже не знаю, как она выглядит, и вообще ничего о ней не знаю. Но это даже лучше, потому что, когда знаешь о человеке многое, всегда труднее обосновать моральную сторону подобного визита. Нам далеко не все равно, что будет в доме после того, как в нем уже не будет нас. Даже если пришли мы с архиблагородными целями. Да, гостей здесь не ждут и им не обрадуются».
Он коротко и сильно постучал. Потом постучал еще раз.
Вышла женщина лет двадцати пяти. Стояла за стеклянной дверью, но не открывала и смотрела на Зенича.
«Действительно красивая и действительно блондинка, — отметил капитан. — Никогда бы не подумал, что в этой глуши могут отыскаться такие хорошенькие учительницы».
— Я из милиции, — сказал он, не дождавшись вопроса.
— Из милиций? — удивилась женщина. — Ко мне?
— К вам, если вы Кузьменко.
— Хорошо. — Она растерянно оглянулась и, не обнаружив никого у себя за спиной, щелкнула задвижкой. — Входите.
Зенич вошел и протянул ей свое удостоверение. Повертев удостоверение в руках, она, так и не раскрыв, вернула его.
— Слушаю вас.
Приглашать его в комнату она не собиралась. Дверь в комнату была приоткрыта, но простенькие, в два цвета, гардины не позволяли увидеть, что происходит внутри и кто там есть.
Затевать объяснение в таких условиях капитану было невыгодно. То, о чем они станут говорить, наверняка услышат в комнате. Кроме того, им обязательно надо побеседовать втроем. Вряд ли это устраивало Кузьменко, но тут уж Зенич ничего не мог поделать.
— Пойдемте в комнату, — предложил он. — Разговор предстоит долгий.
— Да, — смутилась она. — Конечно, пойдемте. — И вошла первая.
Раз, два, три, четыре… Она сделала семь шагов — он машинально посчитал — и остановилась у окна, прислонившись к стене.
Комната была небольшой и уютной, с двумя окнами, выходившими в сад. Стол был накрыт к обеду: парил котелок с картошкой, помидоры, огурцы и лук выглядели очень впечатляюще — хоть натюрморт пиши. Но того, кого рассчитывал, капитан за столом не увидел, хотя приборов было два и две рюмки и стояла бутылка вина.
«Он здесь, — подумал Зенич. — Он определенно где-то здесь».
Прерывая затянувшуюся паузу, из соседней комнаты появился мужчина. Красным мохнатым полотенцем он вытирал лицо и что-то напевал. А потом отнял полотенце от лица, замер в недоумении, и капитан увидел, что он красив и что ему не больше сорока.
— Товарищ из милиции, — коротко пояснила женщина.
— Из милиции? — переспросил мужчина, изобразив веселое недоумение. — Чем это мы, скромные граждане, могли заинтересовать милицию?
Он держался этаким бодрячком, но было видно, что он смущен происходящим. Капитан не дал ему возможности прийти в себя.
— Капитан Зенич из уголовного розыска, — представился он, подавая мужчине удостоверение. — Тот поглядел в него. — Разрешите узнать, с кем имею честь?
— Сергиевский, — назвался мужчина, помолчав. — Старший инженер областного управления «Сельхозтехника».