— Нет, этого не будет, — начал он, — мы сделаем все, чтобы этого никогда не было. Жизнь ваша принадлежит вам, и она должна быть долгой. Очень долгой… Беда, конечно, авария с третьим кораблем-спутником, но мы обязательно найдем причину, найдем! Кто-то из вас полетит первым, но только после того, как мы отработаем все этапы, всю аппаратуру. Два пуска без замечаний, без единого, — и только после этого человек. Не раньше. Риск до минимума, хотя, вы сами понимаете, всего предусмотреть невозможно. Поэтому вам надо тренироваться. А времени очень мало остается. Сейчас декабрь, — Королев почему-то посмотрел на часы, — думаю, к весне управимся, но обязательно в шестьдесят первом году…
Сергей Павлович ничего не сказал будущим космонавтам о новой неудаче. Да и что он мог им рассказать? Что?
Он вновь нахмурился, и летчики, заметив изменившееся настроение конструктора, начали торопливо прощаться.
Королев не знал, что как раз в эти минуты метеоролог Мангулов услышал голос неизвестного передатчика.
— Перекусим? — Комаров выжидающе смотрел на Палло. — Не везти же этот ящик в Москву?
Арвид Палло кивнул. Ребята быстро вскрыли НЗ, и на столе появились консервы, хрустящие московские хлебцы, спички — все, что было так тщательно упаковано в ящик, который именовался «неприкосновенным запасом» и вместе с кожаным чемоданом, где лежали инструменты, всегда был под рукой. Группа поиска, которой руководил Арвид Владимирович Палло, фактически завершила свою работу, так и не покинув этого полевого аэродрома, где стояли их Ил-14 и два вертолета.
Утром они были готовы вылететь каждую секунду. Летчик прогревал моторы «Ила», а приказа все не было. Прошло уже расчетное время приземления контейнера, потом еще два часа, и вот уже спустились на аэродром короткие декабрьские сумерки, а Палло сидел рядом с летчиком и ждал приказа, который теперь, как он уже догадался, не придет.
На прошлой работе было иначе. «Взяли парашют на спуске», — докладывал потом Палло и очень гордился этой фразой, но никто уже не требовал подробностей, так как через час контейнер с Белкой и Стрелкой был отправлен в Москву. Эвакуацию корабля закончили в тот же день настолько быстро и четко, что даже не очень щедрый на похвалу Королев и тот не удержался, сказал: «Спасибо. Хорошо поработали…»
— Значит, вечная ей память, — сказал Комаров. — Жаль, конечно, собачку, но она свой долг выполнила.
Палло промолчал. Комаров… Он был «чужаком», не из их КБ. Его прикрепили к группе перед самым выездом. На контейнере ракеты стояла система их «фирмы», Комаров как будто один из ее конструкторов, но о своей работе рассказывал мало, а Палло не очень интересовался. Если человек молчит, значит, и расспрашивать не надо, не положено.
Палло стало грустно. Жаль все-таки эту собачку. Королев огорчится. В последние месяцы он видел Главного мельком, хотя и считался одним из его друзей. Конечно, до настоящей дружбы было далеко, Королев не из тех, кто перешагивает грань между начальником и подчиненным, но симпатизировал он Палло ясно. И пожалуй, лишь они вдвоем знали истинную причину этой симпатии.
Познакомились в тридцать восьмом, когда работали в РНИИ. Королев в одном отделе, Палло в другом. Изредка виделись, перебрасывались двумя-тремя фразами. Королев, в отличие от многих, запомнился: внешность у него была довольно необычная. Из глыбы камня вытесан — это из-за короткой шеи так казалось. И говорил резко, короткими фразами, словно боясь, что его не поймут. А потом они встретились через шесть лет. Столкнулись в коридоре лицом к лицу.
«Здравствуйте, Сергей Павлович, — Палло протянул руку, — рад вас видеть. Очень рад».
Королев удивленно поднял глаза, посмотрел пристально, наконец, улыбнулся. Палло заметил, что Сергей Павлович постарел, осунулся.
«Спасибо вам, Арвид Владимирович, — ответил Королев и, увидев недоуменный взгляд Палло, добавил: — Я читал отчет об испытаниях. Не забыли написать, что это моя конструкция».
Палло удивился, что Королев помнит его имя и отчество. Ну, а что касается записи об испытаниях, он и не мог иначе, потому что действительно разработку конструкции сделал Королев.
Через два года Королев пригласил его к себе в КБ. Видно, этот человек никогда не забывал таких, как Палло.
Нет, не были они друзьями в том смысле, как принято об этом говорить…
— А не пойти ли изучить местные увеселительные заведения? — услышал Палло. Предложил Комаров. Видно, парень он общительный. — Ознакомиться с достижениями кинематографии или танцевальной программой в клубе?
Комарова шумно поддержали.
— Отдыхайте, — разрешил Палло, — вылет утром, в восемь ноль-ноль. До этого времени все свободны.