— Учился.
— Мне не довелось, хотя, бывает, оттуда даже радиограммы передают: мол, посмотри на то или опиши поподробнее полярное сияние… Так вот, Цераский даже в Москве увидел облака, на самом же деле их только в наших краях заметить можно. Повезло ему… К чему я все это тебе говорю? Случилось мне в прошлом месяце увидеть большое серебристое облако, представляешь себе?
— Ну и что такого? — Козлов не удивился.
— В том-то и дело, — торжествующе сказал Мангулов. — Их все видят летом, а я зимой. Впервые — зимой. Чувствуешь? Может, большое открытие в науке получится.
— Сообщил? — заинтересовался Козлов. Ему хотелось, чтобы этот странный, но очень милый человек действительно сделал открытие. Даже сон немного сняло.
— Они отвечают: не может такого быть! — Мангулов встал из-за стола, подошел к окну. — Как не может быть, когда я это облако несколько раз видел, и из этого окна тоже. Ты-то веришь мне?
— Конечно.
— А может, ты до вечера останешься? — с надеждой спросил Мангулов. — Вместе посмотрим… если оно опять появится.
— Сегодня не могу.
— Я понимаю… — Мангулов огорчился, хотя знал, что скоро Козлову вылетать. — Поговори с этими, что в тайге. Может, кто из них у меня заночует.
— Обязательно. Сам привезу, — пообещал Козлов, — если, конечно, смогу забрать их.
— Я могу дойти, — предложил Мангулов, — здесь верст двадцать, не больше. Снег глубокий, но добраться можно. Бывало и не такое… А меня не прихватишь? В крайнем случае в поселке оставишь, там у меня дела всегда есть.
Козлов, еще несколько минут назад решивший про себя не брать Мангулова («Тот будет обязательно проситься, наверное, и разговор об облаках затеял для этого»), вдруг согласился.
— Подведешь ты меня, но начальство далеко… — сказал Козлов.
Мангулов не ожидал, что летчик сдастся так быстро, и даже растерялся.
— Можно объяснить производственной необходимостью, — серьезно сказал он. — В моем районе падает ракета, должен же я поглядеть на нее.
— Какая ракета? — не понял Козлов.
— Обыкновенная. — Мангулов озорно подмигнул. — Думаете, от Мангулова можно скрыть?
Козлов теперь понял, почему так много радиограмм пришло в Туру за минувшие сутки.
Метрах в двухстах от «шарика» торчал бугорок, словно специально созданный для посадочной площадки вертолета. Потребовалось каких-нибудь два часа, чтобы спилить и убрать десяток деревьев, и Палло передал радиограмму, что готов принять Козлова.
Теперь можно было заняться «шариком».
Когда вся группа собралась у контейнера, Палло, пытаясь перебороть свое любопытство и нетерпение, сказал:
— Торопиться некуда. Будем действовать так, словно ничего не произошло.
Он понимал нелепость сказанного, но привычка четко соблюдать инструкцию — а именно в ней было определено не приступать к эвакуации «пассажиров», пока не придет вертолет, — все-таки победила, хотя Палло прекрасно понимал, что происходящее не укладывается ни в какие инструкции.
— Очень холодно, — добавил он, оправдываясь. — Она может замерзнуть.
— Неужто ты веришь? — удивился Симонов, тот самый Гриша Симонов, с которым Палло работал уже три года и с которым разыскивал «головки» ракет на Камчатке и спускаемые аппараты кораблей-спутников.
— Я безнадежный оптимист, — улыбнулся Палло, — но меня Эс-Пэ предупредил, чтобы там, — он кивнул в сторону «шарика», — все было сохранено по возможности так, как есть. Короче, приказ таков: посадочная площадка. Ясно?
Конечно же, Палло не верил в чудо. Еще там, в расчетном районе посадки, где они ждали этот контейнер, стало ясно: нерасчетная траектория спуска подразумевает гибель и собачки, и всей «начинки» аппарата. Баллистики быстро подсчитали: перегрузки плюс гигантская температура. «Шарик» должен рассыпаться и сгореть. То, что он, обуглившийся, весь в сплетении проводов, лежит сейчас перед ними на снегу, — это действительно чудо. Оболочка все-таки выдержала, и Палло воспринимал находку «шарика» как подарок. Прежде всего коллективу Королева. Ведь прошло хоть и не запланированное, но чрезвычайно важное испытание. Ну, а биологи и медики? Они тоже кое-что получат, если, конечно, что-то сохранилось внутри…
Вертолет завис над ними неожиданно быстро. Всего несколько минут назад Палло передал радиограмму, а над лесом уже слышался рокот мотора.
Летчик сделал два круга над ними, присматриваясь к площадке, а затем уверенно посадил машину.