— За космический год! — сказал Келдыш. — И за полет человека!
Они чокнулись бокалами с шампанским и замолчали. Разом все. Каждый представил себе, как это будет.
А потом завели музыку. Королев дважды станцевал с женой.
Постепенно, как это бывало и раньше, образовалось две группы. Мужчины начали «праздничное рабочее совещание», хотя каждый раз договаривались, садясь за стол, что сегодня ни слова о делах. Ну, а жены — о своем. Они давно уже привыкли к этому сценарию праздничных вечеров. Изменить его было невозможно.
Королевы вернулись домой около трех. А в десять Сергей Павлович уехал на работу. В такие дни — выходные и праздники — он вызывал к себе тех, с кем в рабочие будни не удавалось встретиться, не хватало времени. Вот и сегодня должны приехать инструкторы космонавтов и один из ученых, который обязательно хотел побеседовать с Главным. Королев машинально назвал ему дату — 1 января, а сейчас подумал, что этот астроном из Тарту, наверное, провел новогоднюю ночь в поезде, и почувствовал себя виноватым перед человеком, которого он еще ни разу не видел.
Минутное сожаление так же незаметно ушло, как и раздражение от телеграммы Палло о спирте, хотя Сергей Павлович прекрасно понимал, что тот просит о необходимом. Просто время было неудачное.
Королев снял трубку кремлевского телефона и позвонил в Совет Министров. Он услышал знакомый голос. Его собеседник еще недавно работал у них в КБ.
— Мне нужна бочка спирту, — сказал Королев, — надо отправить ее в Туру. Для вертолета.
— Хорошо, Сергей Павлович.
— И еще. Поднажми на смежников… И с Новым годом тебя! До свидания.
Он еще раз взглянул на телеграмму.
«А Палло тоже из Эстонии, — подумал он. — Интересно, похож ли тот, из Тарту, на него?»
Он устало закрыл глаза. Недосыпание последних месяцев и минувшая ночь все-таки сказывались. Наверное, надо отдыхать. Ему уже не двадцать, когда двух-трех часов хватало для сна. И эта накопившаяся усталость рано или поздно скажется. Да и головная боль появляется все чаще, секретарша уже запаслась анальгином — нет-нет да и понадобится.
Включил селектор.
— К вам товарищ Виллманн из Тарту и инструкторы, — доложила секретарша.
Королев встал, встряхнулся, словно сбрасывая с себя какой-то тяжкий груз, и направился к двери. Он распахнул ее резко, вышел в приемную.
Его ждали трое. Одного, грузного, высокого мужчину, он раньше не встречал. «Виллманн», — подумал Королев.
— Проходите, — пригласил он сразу всех и, обращаясь к секретарше, добавил: — Я переключу на вас телефоны. Соединяйте только в крайнем случае… И чай, пожалуйста.
Королев шагал по кабинету, молчал. Виллманн и инструкторы наблюдали за ним. Им казалось, что Главный забыл о них, думает о чем-то другом. Оба инженера, которые преподавали будущим космонавтам навигацию и конструкцию корабля, работали в КБ уже несколько лет, они знали, что в этом кабинете разговор обычно начинает хозяин. Виллманн же был немного удивлен такой встречей, он рассчитывал поговорить с Королевым с глазу на глаз. И об этом просил его по телефону.
— Пейте чай, — нарушил тишину Королев, — простынет.
— Спасибо, — откликнулся Виллманн, — но я сейчас не хочу…
Королев удивленно взглянул на него. Виллманну показалось — осуждающе, и он сразу же добавил:
— Впрочем, я еще способен на один стакан…
Королев улыбнулся. Он заметил растерянность гостя, а поразило его другое: сильный акцент Виллманна. «Нет, это не Палло», — пришло ему в голову, и эта мысль расстроила Главного.
— Я не имею права вас заставлять, — резко сказал Сергей Павлович, — вы настаивали на встрече — я готов вас выслушать.
— Не знаю, можно ли говорить сейчас… — растерялся Виллманн. — Моя просьба касается закрытых проблем… Очень закрытых…
— Несекретными делами мы пока не занимаемся, — рассмеялся Королев, — но в этом кабинете можно говорить все. Вы недавно из армии?
— Как вы догадались? — удивился Виллманн. — Да, я перешел на научную работу, хотя начал ею заниматься, когда был кадровым военным.
— В каких войсках?
— В артиллерии. Майор.
— А я сразу подполковника получил, — усмехнулся Королев. — Правда, теперь уже генерал, наверное… Точно не знаю.
К нему вернулось хорошее настроение. В такие минуты Сергей Павлович любил шутить, иронизировать, смеяться. Это хорошо знали в коллективе. Но Виллманн не понял юмора Королева и обиделся.
— Я отвоевал от первого до последнего дня, — резко сказал он. — Нам на фронте так быстро званий не давали.
Слова Королева задели его. Виллманну показалось, что «майор» прозвучало для хозяина этого кабинета слишком уж низким званием.