Да, выходит на балкон и смотрит вдаль… Но только ли облака ищет он? Наверное, не надо обманывать себя — теплится в душе тоска о море, та детская мечта, которая прошла через жизнь и не умирает. Дети подрастают. Шестеро их у него. Старшие уже спрашивали: «Пап, а ты хотел стать ученым?»
— Капитаном дальнего плавания, — отвечал им Виллманн. А потом приходилось объяснять, почему так и не стал моряком. Трое подрастут и тоже зададут этот вопрос. И опять придется говорить о жизни, а значит, и о войне.
Война… Ему выпала она с первого дня до последнего. На море и на суше, на передовой и в тылу. На севере и на юге. Его военной биографии с избытком хватило бы на взвод. И когда Виллманн начинает рассказывать об обороне Таллина — он был матросом на сугубо пассажирском пароходике, — фронтовики с уважением глядят на него: немногие выдержали этот ад. Потом блокада Ленинграда. Работа на Кировском заводе. В сорок втором — Дорога жизни. Тут комментарии не нужны. На Большую землю попало всего несколько человек из команды, остальные не выдержали той первой блокадной зимы… Плавал на Каспии. Возил в Астрахань из Баку нефть. Как раз фашисты рвались к Сталинграду и на Кавказ. Выстоял Сталинград, отбросили врага. А тут и весть хорошая пришла: формируется эстонский корпус. Виллманн сразу к военкому: «Хочу добровольцем!» Младшим сержантом попал под Великие Луки. Стал наводчиком орудия, потом командиром. Нарва. Форсирование Чудского озера. Освобождение Таллина. И наконец, ночной бой на Сааремаа. Всего пятеро из тех, кто начинал с ним под Великими Луками, дошли до Победы.
В автобиографии он пишет коротко о дальнейшем:
«После войны остался в армии. Закончил артиллерийскую академию. Майор. Потом учился на математическом факультете, параллельно занимался физикой. Сделал ряд работ, докладывал о них на научных симпозиумах и конференциях. В 1956 году начал работать в Таллинской обсерватории».
Обычно рассказ о своей жизни он умещает на одной страничке. Ужасно мучился, когда говорили, что надо написать хотя бы полторы, — кажется, к представлению на госпремию Эстонии готовили. Так и не смог выполнить просьбу. Другое дело, если бы о серебристых облаках поговорить. Тут много любопытного и неясного.
Приехал однажды из Москвы сухощавый паренек. Кандидат в космонавты. Ну, а своим сотрудникам Виллманн его представил как инженера.
Любознательным был будущий космонавт. Засыпал вопросами.
— Когда начали заниматься этой проблемой? — спросил он.
— Нам придется вернуться в прошлое столетие, — улыбнулся Виллманн. — Еще в 1885 году астроном Эрнст Гартвич одиннадцать раз видал серебристые облака. Так что в обсерватории Тартуского университета наблюдения ведутся давно. Ну, а я занимаюсь этой проблемой с 1957 года. Начали вести наблюдения по республике. Затем и по стране. В шестьдесят четвертом в Тарту был создан Мировой центр.
— Нельзя ли познакомиться с отчетами и материалами? — попросил гость.
Виллманн выложил на стол объемистые папки. Инженер начал внимательно просматривать их.
— Любопытно, — вдруг сказал он. — Даже невероятно!
— Что именно?
— Вот это сообщение… — Инженер протянул листок с записями.
Виллманн прочел вслух:
«Э.Крээм и Ю.Туулик, имеющие опыт трехлетних наблюдений за серебристыми облаками, студенты Тартуского университета, выехали из Таллинского порта 12 апреля 1961 года на судне «Иоханнес Варес» Эстонского рыбного флота. Маршрут: Балтийское море — Северное море — Северная часть Арктики — остров Ньюфаундленд и обратно. Цель: наблюдение за серебристыми облаками. Дважды, 20 и 21 апреля, они их обнаружили. К сожалению, чаще была пасмурная погода…»
— Обычное сообщение, — заметил Виллманн. — Таких в этих папках тысячи…
— Дату, дату поглядите. — Кандидат в космонавты рассмеялся. — 12 апреля. Как раз в день старта Гагарина.
— О космосе мы начали мечтать раньше, — вдруг заметил Виллманн. — За три года на территории СССР было зарегистрировано 83 случая появления серебристых облаков. Мы определили размеры частиц, их характеристики. Проводили ракетные исследования, но они помогли мало: это то же самое, что зондировать сердце с помощью скальпеля… Короче, данных было много, но природа облаков неясна. Нужен взгляд сверху.
— Приборов ведь нет…
— Пока нет, — согласился Виллманн. — Нужно будет — сделаем. Название «Микрон» вам нравится? А мы уже продумали, какая аппаратура потребуется на борту корабля. Но главное — увидеть их с орбиты, обнаружить. А это пока не удалось ни одному космонавту, ни нашему, ни американскому.