К сожалению, отсутствие четкой общей идеи снижает впечатление от книги, хотя в ней есть попытка нарисовать разные характеры людей будущего, столкнувшихся с загадочными и даже чрезвычайными обстоятельствами.
Более сложный случай мы имеем в произведениях известного писателя-фантаста Г.Гуревича. Представитель старшего поколения, Г.Гуревич стремится сохранить верность подлинно научной фантастике, то есть его больше привлекает изобретение различных научно-небывалых идей, нежели исследование поведения человека в необычных условиях.
Есть немало фантастов, искренне полагающих, что они стоят под знаменами настоящей НФ, не имея для этого никаких оснований. Идеи заимствованы из книг других авторов, и набор их, как правило, весьма ограничен: приземление инопланетян в подмосковном лесу, межзвездный перелет на фотонном звездолете, машина времени, выглядящая кабинкой для телефона-автомата, только более никелированная, и т. д. А так как из-за отсутствия литературного дарования в подобных произведениях нет и второй — человеческой стороны, то возникает пустая, вторичная фантастика, при упоминании о которой слово «научная» всякий раз приходится ставить в кавычки. Это отступление понадобилось мне для того, чтобы сказать, что, когда речь заходит о верности Г.Гуревича научной фантастике, я имею в виду нечто совсем другое. У писателя действительно возникает множество интересных идей, причем в основном таких, которые современной науке не по зубам. Он пытается представить себе дальние пути развития науки, и его экстраполяции никак не назовешь робкими. Видно, что такие прогнозы увлекают писателя больше всего, и зачастую его сочинения приобретают вид конспектов, нередко даже перемежаемых формулами и таблицами, автор иногда и сам обыгрывает свою форму, заявляя, что создает схему романа, который когда-нибудь будет написан, а может быть, и никогда не будет. Так, например, выглядит его новый рассказ «Нелинейная фантастика» в одноименном сборнике, выпущенном в издательстве «Детская литература». Писатель создает в воображении институт фантастики — Инфант, в задачи которого входит проигрывать различные нафантазированные ситуации для проверки. Можно ли изменить человеческий организм, можно ли изменить лицо планеты, что случится, если продлить жизнь людей хотя бы до двухсот лет и на Земле будут сосуществовать 7–8 поколений вместо нынешних трех?..
В подобной же характерной для Г.Гуревича манере написана «Повесть в 12 биографиях «Делается открытие» (издательство «Знание», «НФ», № 19). Здесь автор излагает историю становления придуманной им науки о покорении времени — темпорологию в виде научно-популярного очерка, в виде цикла биографий малоизвестных и прославленных ученых, которые эту науку создали. Перед нами, безусловно, научная фантастика. Автора прежде всего интересует история крупного открытия, и не столько характеры, психология, сколько судьбы сделавших его людей, правда, иногда эти понятия разделить затруднительно.
Нужна ли, возможна ли такая фантастика? Возможна, конечно, и повесть Г. Гуревича доказывает ее реальность. И если перед нами произведение не вторичное, как в данном случае, то читается оно не без интереса. Если нужны доказательства, что научная фантастика всегда стремится выдать вымышленное за уже свершившееся, то лучшего примера и не найти.
А главным в литературе всегда будут человековедческие задачи. Можно ли их отыскать в повести Г.Гуревича? Можно. Вероятно, автор сформулировал бы свою идею так: будить творческое воображение, учить людей не считать невозможное невозможным, еще раз воспеть могущество человеческого разума и заявить, что в наш век можно отважиться на самые дерзновенные попытки. Что ж, все правильно, все это есть в подтексте повести, и спорить с этим не приходится. Спор идет о том, какими способами фантастика может добиться наибольшего идеологического и эстетического эффекта.
Чтобы пояснить свои мысли, я хочу обратиться к сравнению фантастики с научно-популярной литературой. В мире написано большое количество научно-популярных сочинений, люди читают их не без удовольствия и не без пользы. Но широкое общественное внимание среди них привлекают в первую очередь те, в которых научная проблематика совместилась с нравственной, то есть волнующие не только умы, но и сердца читателей.
Допустим, кого бы могла взять за сердце книга, в которой доказывалось бы, что заселение островов Тихого океана происходило путем миграций с Южно-Американского материка? Может быть, специалист, впрочем, даже так называемый широкий читатель, прочтя про такую гипотезу, сказал бы: «Да, это любопытно, вон оно, значит, как бывает…»