Фантастика, как правило, оперативно откликается на встающие перед человечеством задачи. Но беда многих произведений в том, что они идут позади событий, хотя действие их и отнесено на века вперед. Так, сейчас одна из самых животрепещущих дискуссионных тем — экологический кризис, грозящий человечеству. Регулярно стали появляться и фантастические произведения, повествующие о защите окружающей среды. Но сама по себе мысль о том, что планету засорять не следует, сегодня уже недостаточна. С этим, собственно, никто и не спорит. У защитников природы нет публичных оппонентов, тем не менее загрязнение и разрушение природы продолжается, и, пожалуй, в увеличивающихся масштабах. И человечеству еще долго придется запахивать следы его сегодняшней бурной деятельности. В повести А.Шалимова «Мусорщики планеты» (сборник «Созвездие», издательство «Детская литература») и идет речь о работе гигантской организации КОВОС — Комитета по сохранению и восстановлению окружающей среды. (Я лично надеюсь, что в XXI веке не будет таких унылых аббревиатур.) Все в этой повести правильно, жаль только, что правильностью постановки вопроса ее достоинства, пожалуй, исчерпываются.
В довольно профессиональном сборнике И.Дручина «Дороги ведут в Сантарес», вышедшем в Чувашии, лучшим произведением следует, пожалуй, признать заглавную повесть. Это лирическая история о талантливой танцовщице, которая попадает в авиакатастрофу. И хотя ноги ей регенерируют, новые конечности отказываются танцевать. Но, прочтя книгу о безногом летчике, девушка понимает, что преодолеть непреодолимое можно, и добивается успеха.
Ситуация катастрофы глобальной или хотя бы региональной не раз привлекала фантастов. Почему — понятно: в экстремальных условиях до конца обнажаются и явные, и скрытые противоречия, наружу выплескивается все лучшее и все худшее, что есть в людях, словопрения уступают место действиям. Однако действия тоже бывают разные, например: спасать или спасаться? Как многое другое в современной фантастике, изображение чудовищной катастрофы, затронувшей миллионы людей, берет свое начало в уэллсовской «Войне миров». Недавно этот сюжет пережил период возрождения в кинематографе — в известном советскому зрителю фильме «Гибель Японии», в американском «Землетрясении» и т. д. В советской фантастике похожую тему разрабатывал Л.Лагин в романе «Атавия Проксима». Этот роман, как и новую повесть А.Щербакова «Сдвиг» (сборник «Созвездие») отличает одно важное обстоятельство. Никто не виноват в том, что исчезает с лица земли японский архипелаг, или в том, что рушатся небоскребы Сан-Франциско, да и в прибытии марсиан люди тоже не повинны. Но в том, что от Земли оторвался кусок с целым государством (у Лагина) или стал сползать в океан остров (у Щербакова), виноваты сами люди, в первом случае — обезумевшие ядерные маньяки, во втором — неразумные капиталисты, принявшие полвека назад решение закачивать отработанные воды атомной электростанции в основание острова, хотя тогда уже нашелся ученый, предупредивший об опасности этого решения. Но от него отмахнулись, строгих доказательств не было, а экспертиза требовала больших денег и еще большего времени. И вот в один далеко не прекрасный день новоявленная Атлантида тронулась с места. Дальше происходило все то, что и должно происходить в таких случаях, — всенародное бедствие, растерянность правящих кругов, паника, самоотверженность и мужество лучших представителей нации, попытка экстремистских кругов половить рыбку в мутной водице, проявления международной солидарности…
Трудно, конечно, поверить, что бедствие таких масштабов подкрадывается совершенно незаметно. Также очевидно, что быстрое и малоправдоподобное спасение острова придумано только для того, чтобы у произведения был если не счастливый, то оптимистический финал. Но не менее очевидно, что не столько геофизические, сколько социальные сдвиги волнуют автора, и ему удается создать ряд впечатляющих сцен. Современна и закономерна сама идея: к чему может привести безответственное отношение к достижениям научно-технического прогресса. Но картина бедствий, картина страданий целого народа требует эпического пера, автор же часто мельчит, ограничивается частными эпизодами. Как я уже сказал, ситуация эта была известна в фантастике, поэтому успех нового произведения в значительной степени зависит от новизны в характерах действующих лиц. И здесь у автора есть удачи, например энергичная женщина-сержант Памела Дэвисон, но утверждать, что повесть перегружена художественными открытиями, было бы преувеличением.