Кваны были настолько захвачены предстоящими играми, что всю ночь почти не спали. Самые нетерпеливые участники тихонько вставали и уходили на стадион тренироваться. Одному из них, быстроногому Лату, нетерпение дорого обошлось: на него напали волки. Сбежавшиеся охотники стрелами обратили стаю в бегство, но Лат, которому волк располосовал ногу, выбыл из числа основных претендентов на победу в спринте. После этого эпизода Тан запретил дозорным до утра выпускать спортсменов из пещеры.
И вот наступил долгожданный час открытия Олимпийских игр! Охота на сегодня была отменена, и племя, до отказа заполнившее трибуны стадиона (разбросанные вокруг валуны и поваленные бурей деревья), шумно приветствовало Нува и Кару, исполнивших дуэтом новый олимпийский гимн (музыка композитора Дунаевского, слова поэта Коука):
Ну-ка, солнце, выйди в небо! Теплотой своих кванов обогрей! Кваны будут ловко прыгать! И бежать тоже будут все быстрей! Чтобы кваны стали самыми сильными, И могучими, и красивыми…Дальше Коук не успел придумать рифмы, поэтому Нув и Кара заключительную мысль выразили прозой:
Кваны должны не валяться в сырых пещерах, Как тауры, А бегать, прыгать и бороться! И сердца у кванов будут биться, Как часы у Лана, сына Солнца! (Перевод с кванского Аркадия Сазонова)Затем состоялся парад участников. Открывали его совсем юные голопузые кваны, а в арьергарде шли ветераны-пенсионеры, предвкушавшие игру «на высадку» в домино. Парад принимал седобородый Тан, стоявший на большом валуне и одетый по случаю торжества в нарядную тигровую шкуру.
— Тан разрешает начинать? — соблюдая церемониал, спросил главный судья Поун.
Вождь кивнул головой и величественно взмахнул, как скипетром, своей узловатой палицей.
На старте стометровой дистанции собралась толпа галдящих мальчишек и девчонок. Лешка с грехом пополам навел среди участников порядок, дунул в свисток, и юная поросль с гиканьем ринулась вперед. Мальчишки хватали убежавших соперников руками, ссорились и даже дрались на ходу, и эта междоусобица привела к тому, что они совершенно выпустили из виду конкуренток. И первой на финише оказалась худенькая Пава, внучка седобородого Тана, который от радости забыл про свое высокое положение и запрыгал на валуне, как кузнечик. Мальчишки сгорали от стыда, грозили Паве кулаками и делали вид, что обидный смех девчонок не имеет к ним никакого отношения. Пьедестала и медалей детям не полагалось, но когда Пава приложила к уху часы и замерла в священном восторге, мальчишки почернели от зависти.
Зато прыжки в длину выиграл вихрастый Бун, и теперь уже мальчишки дружно освистали девчонок, которые в свою очередь пренебрежительно фыркали и затыкали уши. Лишь когда Тан пригрозил, что свистуны будут удалены со стадиона, юнцы немножко угомонились.
В то время как старики шумно «забивали козла», молодежь состязалась в метании ядра — круглого камня весом примерно в полпуда. С первой же попытки Нув послал ядро на пятнадцать метров, не оставив соперникам никаких шансов.
— Нув сильнее всех кванов! — восторгался Коук. — Они перед Нувом букашки!
Юный гигант уже нетерпеливо посматривал на пьедестал и принимал поздравления, как вдруг решил «тряхнуть стариной» сам председатель оргкомитета. Тан взял камень, который совсем спрятался в огромной ладони, и метнул его с такой силой, что рекорд Нува был сразу перекрыт на полтора метра.
— Тан сильнее всех кванов! — быстро перестроился Коук. — Нув перед ним букашка!
Тщетно экс-чемпион, покраснев от натуги, пытался вернуть себе рекорд — на верхнюю ступеньку пьедестала почета величаво поднялся вождь. Большую алюминиевую медаль у него тут же выклянчила внучка, надела себе на шею и так вызывающе задрала короткий нос, что довела мальчишек до белого каления.
Между тем в честь победителя и по его заявке хор исполнил куплеты о трусливом тауре, и начался бег на тысячу метров. Сначала вперед вырвался молодой Кун. Он намного опередил всех участников забега, и Коук кричал:
— Кун быстрее всех кванов! Даже Нув перед ним черепаха!
Но лидер плохо рассчитал свои силы. На середине дистанции он выдохся, и первым на финише с большим преимуществом был Нув.