Абалио вырвал руку и при этом больно ударился локтем о стену. Сердце его гулко колотилось.
— Я хочу, чтоб вы говорили здесь, — срывающимся голосом потребовал он.
«Мышастый» отступил на шаг, сожалеюще склонил голову набок и повторил:
— Пойдемте.
Его терпеливая уверенность и вкрадчивая настойчивость странно завораживали. В самом деле, государственный вербовщик вряд ли стал бы церемониться. Он бы требовал, приказывал, а этот убеждает, просит…
— Хочу вам сразу сказать, — все же счел необходимым предупредить его Абалио. — Меня интересуют только предложения частных компаний. Если вы намереваетесь завлечь меня в ловушку… — Он не придумал окончания фразы, но этого и не потребовалось: «мышастый» расхохотался.
— Я что, похож на госслужащего?
Его веселье рассеяло последние сомнения. Абалио оторвался от стены. «Мышастый» же внезапно посерьезнел:
— Послушайте, вы же не думаете, что я случайно на вас набрел? Я именно вас и искал. Последнее ваше место работы у Саймона, верно? Год и три месяца. А до этого у Листрикуры. Ну что, теперь поверили?
Глянув на Абалио снисходительно, он повернулся и зашагал по мощенной красноватым булыжником мостовой. Помедлив, Абалио двинулся за ним.
Очередь, едва Абалио ее покинул, вновь плотно сомкнулась.
Они шли молча и долго. Просторные центральные улицы, где сосредоточились модные магазины, дорогие рестораны, представительные оффисы, сменились кривыми и тесными окраинными переулками. Домишки здесь лепились один к другому, будто попавшие в пробку фургоны. Посреди мостовых и тротуаров стояли зловонные лужи, валялся раскисший под дождем мусор.
От быстрой ходьбы Абалио начал уставать. Утром он заморил червячка чашкой жидкого чая, теперь слабость и головокружение вновь вернулись. Только усилием воли он заставлял себя не отставать от «мышастого».
Наконец возле неказистого двухэтажного здания тот остановился и повернул к Абалио оскаленную мордочку.
— Здесь, — и указал на облупившуюся, некогда, наверное, бежевую, а теперь неопределенного цвета, в коричневых разводах стену, к которой была прикреплена металлическая пластина с надписью: «Компания «Альфа». Африканские фрукты».
Внутри здание выглядело так же бедно, как и снаружи. Обшарпанные ступени, подслеповатые коридоры, потолки в трещинах… Обычная третьеразрядная контора. Люди, попадавшиеся им навстречу, смотрели в пол, глаз не поднимали. Невольно и Абалио потупился, съежился.
Они следовали по длинному коридору на втором этаже.
— Здесь ждите, — обронил «мышастый» и исчез за грязновато-белой, с бронзовой ручкой дверью. Через некоторое время он выглянул и поманил Абалио.
Кабинет, куда Абалио вошел, оказался, против ожидания, просторным и светлым. Пол устилал мягкий ковер. Вдоль стены тянулся шкаф для бумаг со множеством отделений. Внушительных размеров письменный стол стоял в дальнем конце кабинета. Из-за него навстречу Абалио, блеснув очками в металлической оправе, поднялся лысоватый полный мужчина в синем ладно сшитом костюме. Комнату перерезал еще и длинный стол для заседаний. В центре него красовалась огромная ваза с фруктами: бананы, апельсины, груши… Свисала гроздь винограда.
Абалио с усилием проглотил слюну. Лысоватый, проследив направление его взгляда, развел короткими ручками:
— К сожалению, бутафория. Но могу предложить что-нибудь прохладительное. — Он сделал паузу. — Хотя на улице не жарко… — и сухо бросил «мышастому»: — Принеси…
«Мышастый» скинул пальто, положил его на свободный стул и, в шляпе и кашне, проследовал к двери — потайной, понял Абалио: она представляла собой как бы вмонтированную в стену светящуюся географическую карту Африки.
Толстяк тем временем зачем-то задернул занавеску на окне и указал Абалио на низкое кресло возле письменного стола. Сам он опустился в такое же напротив.
— Зовут меня Тубнер, — сообщил он. — А его, — и посмотрел на приближавшегося к ним с подносом «мышастого», — Бриггс. Мы рады с вами познакомиться.
Бриггс наполнил стаканы из запотевших бутылок. Толстяк закурил, поставив перед Абалио коробку сигар.
— Итак, — заговорил он, — вы уже, вероятно, догадались, что мы пригласили вас, чтобы предложить работу. Вы хотите получить работу? А? — Тубнер шутливо подмигнул Абалио. — А впрочем, не знаю, устроит ли вас то, чем мы располагаем. Три года жизни вдали от дома. Не видеть близких. Никаких контактов с цивилизацией…
— А где? — вырвалось у Абалио.
Толстяк не спешил с ответом и продолжал подчеркнуто неторопливо:
— Не стану скрывать: мы приглядывались к вам давно. Вы нас устраиваете. И как работник, и… Дело в том, что нам требуются не просто хорошие специалисты, а надежные люди.
Абалио слушал его, стискивая подлокотники кресла. Он боялся поверить в свое счастье, в то, что его, именно его, судьба вытащила из долгой неподвижной очереди, вытащила, чтобы преподнести столь фантастический сюрприз.
— Мы предлагаем вам место в африканском отделении нашей фирмы, — как сквозь вату доносился голос Тубнера. Лицо толстяка плавало в табачном дыму, усиливая иллюзию нереальности происходящего. — Деньги за три года вперед.
— Расскажите, если можно, подробнее о моих обязанностях, — отважился перебить его Абалио.
Тубнер и Бриггс, примостившийся на краешке стула у занавешенного окна, переглянулись.
— Ерунда. Для такого инженера, как вы… Следить за машинами, содержать в порядке технику, — застрекотал, разглаживая усики, Бриггс.
— Однако условия наши достаточно жестки, — придавил Абалио тяжелым взглядом бледно-голубых выпуклых глаз Тубнер. — Никто не должен знать, где вы и чем занимаетесь. Никто, даже члены вашей семьи. Это обязательное условие. Вы меня поняли?
— Но почему? — захотел понять Абалио.
— В условиях сложной конкурентной борьбы мы вынуждены многое держать в тайне…
Абалио призадумался, молчал. Слишком заманчиво звучало предложение. Неправдоподобно заманчиво.
— Что я должен сказать дома? — спросил он.
— Что остаетесь в Европе. А где — секрет. — Тубнер поднялся, направился к письменному столу, достал из ящика листок бумаги. — Это контракт. Я готов подписать его. А вы, пожалуйста, взвесьте все как следует.
Абалио представил себе Эстеллу и Микки — одиноких, на три года покинутых им… Но тут же в сознание вклинилась длинная серая очередь. Неподвижная и немая.
— Я согласен, — сказал он.
И вслед за толстяком поставил подпись под документом, который свидетельствовал, что Абалио Костиньо обязуется служить в течение трех лет африканскому отделению фруктовой компании «Альфа» в качестве инженера. Если по истечении срока контракт не будет расторгнут одной из сторон, он автоматически продлевается на пятилетие.
Документ толстяк спрятал в сейф, а из сейфа извлек пухлый заклеенный конверт.
— Это вам, чтобы не умереть с голоду до отъезда.
Абалио вспыхнул, столь явное издевательство сквозило теперь в голосе Тубнера.
— Проводи, — приказал толстяк Бриггсу.
Неделя, отпущенная на сборы и приготовления к отъезду, пролетела быстро.
Абалио перевез семью в новую просторную квартиру, определил сына в хорошую школу. Вместе с Эстеллой они ездили по магазинам, искали ему подарки. Хотелось порадовать Микки, не избалованного подобными проявлениями родительских чувств. У Абалио сердце радовалось, когда он видел своего мальчика в новом костюмчике, с книжками, отправлявшегося на занятия.
И все больше он тосковал при мысли о скором прощании. Не показывал виду, старался выглядеть веселым, однако Эстелла чувствовала его настроение.
— Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь, — говорила она. — Что это за странная работа? Почему нам нельзя будет видеться? Почему ты не можешь взять нас с собой?
— Там тяжелые условия, — уклонялся от прямого ответа Абалио. — Нет поблизости школы.