Машина уже съехала с холма, отделившего ее от космодрома, и ВараЮ не видел, как десантники спрыгивали на крышу диспетчерской и перекрывали выходы из нее.
ВараЮ велел гнать к своему убежищу. Алиби с мячом в этой ситуации могло оказаться наивным.
***
Десантники успели ворваться в диспетчерскую как раз в тот момент, когда толпа бродяг одолевала последних защитников и бросилась с буйным возбуждением громить станцию. Это, возможно, и спасло пилотов и солдат, по крайней мере отсрочило их гибель настолько, что десантники смогли достичь диспетчерской и отвлечь бродяг и агентов ВараЮ.
Ольсен, сжавшийся в углу и пытавшийся стереть с глаз кровь, лившуюся из разрезанного лба, воспринял это как продолжение кошмара. Десантники были одеты в ярко–оранжевые камзолы, синие короткие юбки и высокие белые сапоги. Поверх камзолов были натянуты золотые кирасы, а остроконечные каски имели небольшие забрала, закрывающие лишь лоб и глаза. И когда они чертями, рыцарями, шутами полезли одновременно со всех сторон, Ольсен, забыв о том, что к груди его буквально приставлен нож грабителя, закричал:
«Слава клану РасеньЮ, приходящему на помощь
Тем, кто терпит притеснение!»
Это было точной цитатой из старинного сказания «РасеньЮ и демоны жадности».
Понятие плена еще не привилось на планете Пэ–У. Об этом отлично знали и бродяги, которые значительно превосходили числом десантников, и отчаянно дрались, хотя и понимали обреченность. Более сообразительными были агенты ВараЮ, которые в суматохе постарались скрыться, но в большинстве скрыться не смогли, потому что, выбегая из диспетчерской, они попадали под огонь боевых машин.
Станция была вновь разрушена. Жан был убит. Двое пилотов ранены, причем Салиандри тяжело.
Рана Ольсена оказалась легкой. И Елена Казимировна сама, не доверяя местным врачам, ее промыла и обработала.
***
Андрей остановился в воротах грузового отсека, где разгружали большой вездеход. Он почти не таился — было не до него. Наступил миг свершения. Оружие гигантов, с помощью которого можно достичь славы и власти, было не только найдено, но и захвачено.
Пруг пришел туда как раз перед Андреем. Он подошел к самой машине, к распахнутому грузовому люку. Воины вытащили оттуда первую бомбу — черного металла короткий кургузый цилиндр на низкой тележке. Воины вытаскивали сокровища осторожно, причем Андрей внутренне улыбнулся, обратив внимание на то, как произошло естественное деление на причастных и случайных. Те, кто остался на корабле и не участвовал в походе к арсеналу, как бы отступили на второй план. Им даже не дали помочь в выгрузке, словно новое таинственное Знание принадлежало лишь участникам похода. Даже ВосеньЮ, который никогда прежде не отличался смелостью в присутствии Прута, на этот раз громче обычного распоряжался, подгонял воинов и был похож на торговца, который прибыл из дальних краев.
Андрей и сам, не отрываясь, глядел, как на пол перед вездеходом выкладываются трофеи. Там было две бомбы. Три пулемета, либо схожие с пулеметами предметы. Большая труба, возможно миномет. Несколько ящиков с патронами. Пистолеты, ружья. Две кассеты со снарядами, но не известно, каким образом эти снаряды пускать в действие. И еще множество вещей явно военного, но непонятного назначения.
Победители стояли широким полукругом, обозревая сокровище, которое даст им власть над планетой. Горцы показались вдруг похожими на стаю обезьян, ограбивших библиотеку.
Андрей незаметно ушел. И пока готовились к отлету, сломал замок своей каюты. Он надеялся, что в суматохе отлета никто не вспомнит о нем. Но не хотел рисковать.
***
Всего в полукилометре от подземелья вездеход археологов ухнул в провал заброшенного коллектора — неглубоко, никто, кроме Фотия, даже не ушибся, но машину заклинило, и они потеряли больше часа, выбираясь наружу. Поэтому, когда археологи подъезжали к кораблю, он вдруг начал медленно расти, как гриб, поднимающийся из земли. Движение его ускорилось. Он взлетал.
— Что же теперь делать? — спросил Фотий ван Куп. — Мы же хотели их задержать.
— Сначала, — сказал рассудительный Львин, — надо будет привести в порядок нашу станцию. А это нелегко сделать.
— А потом, — добавил Тимофей, — мы будем работать как обычно и ждать вестей.
Они стояли, глядя в небо. Корабль был красив, он был воплощением человеческого умения и таланта. Но летел он для того, чтобы убивать.
Где–то далеко завыли волки. Они вышли на вечернюю охоту.
***
Капитан «Вациуса» предпринял следующие действия: приказал развернуть лазарет и направил к доктору корабля двух помощников; приказал на камбузе приготовить диетический обед на двенадцать человек — во столько он оценивал число членов экипажа «Шквала»; велел — он был предусмотрителен — очистить две больших каюты и соорудить на них внешние запоры, чтобы использовать их для изоляции бандитов, захвативших корабль; собрал своих помощников, чтобы выяснить, что делать на случай, если бандиты будут сопротивляться.
Гражданские летчики Вселенной народ бродячий, и их работа не только связана с постоянными и длительными отлучками от дома, но и с постоянной опасностью, которая не очевидна для пассажиров или случайных людей. Но, поднимаясь в космос, каждый пилот знает, что его корабль не более чем маковое зернышко в океане.
Вот эта оторванность от остального человечества — оторванность чисто физическая — рождает ощущение тесного братства между пилотами. Вряд ли найдется в Галактике категория людей, столь внимательно следящая за прочими членами содружества. Не так уж много лайнеров в Космофлоте, но все же их более ста. Многие космонавты знакомы между собой, у них излюбленные точки рандеву, свой фольклор и даже свои сплетни. И очень трудно проникнуть в этот мир пришельцу со стороны — сначала он должен пройти не один рейс звездными трассами.
Зато если кто–то из гражданских пилотов Галактики попадает в беду, то на помощь ему сразу же придут все его собратья, — все, кто в состоянии это сделать. Далеко не всегда это возможно — катастрофы в космосе чаще всего мгновенны и никого не оставляют в живых. Но бывают и исключения.
Ведь когда четыре года назад такая беда случилась с кораблем капитана Андрея Брюса, он остался жив только потому, что корабль «Восток» под командой Витаса Якубаускаса, приняв сигнал бедствия, смог прийти туда ровно за два часа до того срока, который был рассчитан компьютером, и за двадцать минут до того момента, когда было бы уже поздно.
Неудивительно, что в минуты, когда «Вациус» подходил к точке рандеву со «Шквалом», радиоотсек буквально гремел вопросами, советами и предложениями помощи. Тем более что на «Шквале» оказались сразу два известных всем капитана — Брюс и Якубаускас.
***
ДрокУ сидел в кресле пилота. ВосеньЮ — в соседнем кресле. Они молчали. Потом ВосеньЮ спросил:
— Можно я задам вам вопрос?
— Да.
— Если мы прилетим и все будет в порядке, как мы кинем бомбу?
— Откроем люк и кинем, — ответил ДрокУ быстро.
— А если она не взорвется?
— Важно, чтобы все знали, что у нас бомба.
— А если не взорвется?
— Значит, кинем вторую, — сказал ДрокУ. Они снова замолчали.
***
Боль возникла вдруг — боль от образа: ПетриА лежит на диване и ее волосы касаются пола. Он так явственно увидел это, что зажмурился от боли и от стыда перед ПетриА — как он мог забыть о ней!..
На корабле ее убийца. И не так важно, кто из них убил. Просто для них это убийство — маленький эпизод, о котором они завтра не вспомнят, если не будут бояться мести. И погибли другие люди, которые ни в чем не провинились перед ними, но невольно им помешали.
Власть — это убивание людей ради того, чтобы получить безнаказанную возможность убивать дальше. Власть ради власти. Потому что никто из них не съест больше трех обедов и не наденет на себя больше трех одежд. Пруг лишь игрушка в руках спокойного, улыбчивого ДрокУ…