— Вот и ты! — Чарльз Уоллес кинулся к ней и крепко обнял.
— Но где мы? — задыхаясь, спросила Мэг и была довольна, что наконец-то могла говорить.
Она недоуменно огляделась. Они стояли на залитом солнцем поле, и воздух был пропитан нежным запахом, веющим в те редкие весенние дни, когда солнце мягко ласкает землю и только-только начинают цвести яблони. Она поправила очки, чтобы убедиться в реальности того, что было вокруг.
Исчез серебряный глянец резкого осеннего вечера; все вокруг них теперь было залито золотистым светом. Трава нежного зеленого цвета усыпана пестрыми крошечными цветами. Мэг медленно поворачивалась и заметила гору, вздымающуюся так высоко, что вершина ее тонула в венце из белых пушистых облаков. Из кущи деревьев у подножия горы раздавалось пение птиц. Во всем царило такое невозмутимое спокойствие и радость, что неистово стучащее сердце девочки успокоилось.
раздался голос миссис Кто.
Неожиданно показались все трое: миссис Что в розовой накидке, миссис Кто в сияющих очках и миссис Которая — нечто большее, чем мерцание. Изящные разноцветные бабочки порхали вокруг них.
Миссис Что и миссис Кто начали хихикать и досмеялись до того, что казалось, вот-вот упадут. Мерцание смеялось тоже. Оно становилось все темнее и определеннее. Потом появилась фигура в черной мантии, черном остроконечном колпаке, глаза-бусинки, нос крючком и длинные седые волосы; в костлявой руке была зажата метла.
— Только бы девочки повеселились, — произнес странный голос, и миссис Что с миссис Кто упали в объятия друг другу, покатываясь от хохота. — Если леди вдосталь насмеялись, я думаю, вы расскажете детям, почему вы до полусмерти напугали Мэг, протащив ее по этой дороге, заранее не предупредив.
— “Кто много говорит, мало делает”. Гораций, — сказала миссис Кто.
— Миссис Кто, я попросил бы вас больше не цитировать, — раздраженно заявил Чарльз Уоллес.
Миссис Что поправила накидку:
— Чарльз, дорогой, но ей так трудно подбирать слова. Гораздо легче цитировать, вместо того чтобы трудиться самой.
— Мы не должны терять чувства юмора, — сказала миссис Которая. — Единственный способ иметь дело с чем-нибудь очень серьезным — относиться к этому слегка легкомысленно.
— Но Мэг трудно понять, что мы на самом деле очень серьезные.
— А мне? — спросил Кэльвин.
— Ведь жизнь твоего отца не находится под угрозой, — ответила миссис Что.
— А Чарльзу Уоллесу?
Голос миссис Что, скрипучий, как несмазанные дверные петли, смягчился. Он был полон любви и гордости:
— Чарльз Уоллес знает. Чарльз Уоллес знает. Чарльз Уоллес знает, что дело идет о гораздо большем, чем жизнь его отца. Чарльз Уоллес знает, что поставлено на карту.
— Но помните, — сказала миссис Кто, — “Ничто не безнадежно. Мы должны на все надеяться”. Еврипид.
— Где мы сейчас находимся и как мы сюда попали? — спросил Кэльвин.
— На Уриеле, третья планета звезды Малак в туманности Месьер 101.
— И я должен этому верить? — негодующе спросил Кэльвин.
— Как хочешь, — прошелестела миссис Которая.
Мэг почему-то понимала, что, несмотря на вид миссис Которой и ее призрачную метлу, ей следовало полностью доверять.
— Это не более странно, чем то, что уже произошло, — сказала она.
— Что ж, хорошо, тогда пусть мне скажут, как мы сюда попали? — Кэльвин по-прежнему негодовал, у него даже веснушки ярче выступили на скулах. — Даже если бы мы путешествовали со скоростью света, нам понадобились бы годы и годы, чтобы попасть сюда.
— Здесь бессмысленно говорить о скорости, — терпеливо объяснила миссис Что. — Мы тессировали. Или, можно сказать, складывали. Мы свернули пространство.
— Темно, как в облаке, — ответил Кэльвин. “Тессировали”… — подумала Мэг. — Имеет ли это какое-нибудь отношение к тому, о чем говорила мама, — к тессеракту?”
Она хотела было спросить, но начала говорить миссис Которая — не та персона, которую можно было прервать.
— Миссис Что молода и неопытна.
— Она думает, что можно все объяснить словами, — продолжала миссис Кто, — но “чем больше человек знает, тем меньше он говорит”. Французская пословица.
— Но Мэг и Кэльвин не понимают без слов, — заметил Чарльз Уоллес. — Если вы перенесли их сюда, они имеют право знать, что происходит.
Мэг подбежала к миссис Которой. Она забыла о тессеракте, неистово задавая только один вопрос:
— Мой отец — здесь?
Миссис Которая покачала головой.
— Не здесь, Мэг. Пусть миссис Что объяснит тебе. Она моложе, и язык слов ей дается легче, чем миссис Кто и мне.
— Мы остановились здесь, — объяснила миссис Что, — просто чтобы перевести дух. И дать вам возможность узнать, что вас ждет впереди.
— Но как наш отец? С ним все в порядке? — спросила Мэг.
— В данный момент — да. Он одна из причин, почему мы здесь. Но только одна из многих.
— Но где он? Пожалуйста, отведите меня к нему!
— Пока не можем, — сказал Чарльз. — Ты должна потерпеть, Мэг.
— Но я не умею терпеть! — истово закричала Мэг. — Я никогда не была терпеливой!
Очки миссис Кто ласково просияли:
— Если хотите помочь отцу, научитесь терпению. “Поставить жизнь на карту ради правды” — вот что мы должны сделать.
— Это и делает ваш отец, — добавила миссис Что таким же торжественным и серьезным тоном, как миссис Кто. И затем улыбнулась, как всегда, доброжелательно. — А теперь почему бы вам троим не прогуляться? Чарльз вам кое-что объяснит. На Уриеле вы в полной безопасности. Вот почему мы остановились отдохнуть именно здесь.
— А вы не пойдете с нами? — в страхе спросила Мэг.
На мгновение воцарилось молчание. Затем миссис Которая властно подняла руку.
— Покажи им, — сказала она миссис Что, и Мэг уловила в ее голосе нотки страха.
— Сейчас? — спросила миссис Что, и ее скрипучий голос перешел в визг.
— Сейчас, — сказала миссис Которая. — Они должны знать.
— Должна ли я… должна ли я… превратиться? — спросила миссис Что.
— Обязательно!
— Надеюсь, дети не очень расстроятся, — пробормотала миссис Что.
— Мне тоже превращаться? — спросила миссис Кто. — Но я так забавна в этой одежке! Должна признать, что лучше пусть превращается миссис Что. “Изделие славит мастера”. Немецкая мудрость. Мне сейчас превращаться?
Миссис Что покачала головой:
— Не сейчас. Не здесь. Ты можешь подождать. Ну а теперь не пугайтесь, дорогие, — сказала миссис Что, обращаясь к детям.
Ее маленькое тело начало мерцать, трепетать, изменяться, и миссис Что перестала быть миссис Что. Резкие цвета одежды побелели. Очертания фигуры удлинились, вытянулись, раздались в ширину. И неожиданно перед ними возникло существо такое прекрасное, какое Мэг не могла бы себе представить даже в самых радужных снах. Оно было похоже на лошадь и в то же время совсем на нее не похоже: беломраморный благородный торс с прекрасно посаженной головой, напоминающей мужскую, с лицом, преисполненным такой добродетели и достоинства, каких Мэг никогда прежде не видела.
Из плеч вырастали крылья, сотканные из радуги, из игры света на воде, из поэзии.
“Нет, — подумала она, — и совсем это не напоминает греческого кентавра. Ну ни капли!” Кэльвин упал на колени.
— Нет, — произнесла миссис Что, хотя ее голос больше не был похож на голос миссис Что. — Остановись.
— Неси их, — приказала миссис Которая.
Осторожным, но сильным жестом миссис Что склонилась перед детьми, широко простирая крылья и держа их на весу. Крылья слегка трепетали.
— На спину, — произнес голос.
Дети осторожно приблизились к прекрасному существу.
— Но как вас теперь называть? — спросил Кэльвин.
— О, мои дорогие, — отозвался голос, густой голос, трепещущий теплом деревянных дудочек, чистотой серебряных труб, тайной английского рожка. — Не стоит мне называться новым именем каждый раз, когда мне придется превращаться. Вы имели удовольствие звать меня миссис Что, так и зовите меня. — Существо улыбнулось детям, и свечение улыбки было так же ощутимо, как нежный ветерок, как теплота солнечных лучей.