— Как мы договорились, — начала Карапетян, — утром я пошла к Базавлукам. С участковым инспектором. Обстановка — сами понимаете… Жена рыдает, мать плачет, дети притихли… Зеркала все занавешены… Я посочувствовала их горю… Знаете, Захар Петрович, уже хотела уйти… но что-то меня остановило… Попросила сестру Лидии Ивановны показать мне гараж. Объяснила, что очень надо найти бутылку. Надо, мол, разобраться, откуда взялась отрава, чтобы еще кто-нибудь не умер. Они сами пережили, что такое потерять родного человека из-за трагической случайности… Во дворе, как это принято, сидели соседи. Я попросила двоих быть понятыми… Зашли в гараж. С нами пошла сестра и мать умершего… Стоит “Москвич”, довольно новый еще… Из гаража — дверь в небольшую пристройку. Там столик, кушетка, на полках разный инструмент, автокосметика, запчасти… Бутылка с кислотой для паяния и с машинным маслом… Что меня удивило — множество канистр. Все — двадцатилитровые… Я насчитала восемь штук. Подумала: вот запасливый водитель!.. Осмотрели мы все уголки, все закутки — нет бутылки из-под спиртного… Смотрю, один из понятых все время крутит носом. Я удивилась. А он пробурчал: “Вроде как спиртом пахнет…” Открываем мы одну канистру — керосин, вторую — бензин. Третью — резкий спиртной дух! Налито, как говорится, под завязку… В остальных пяти тоже спирт!
— Сколько же всего? — спросил я.
— Сто двадцать! — поднял вверх палец Володарский.
— Старуха удивилась, — продолжала рассказывать Карапетян, — сестра покойного тоже… Ничего не поделаешь, пришлось допросить Лидию Ивановну… Откуда в доме спирт? Не знает… Чьи канистры? “Наши, — отвечает Базавлук, — купили с мужем весной десять штук, потому как дефицит…” Спрашиваю: “Где еще две канистры, ведь в гараже всего восемь?” Лидия Ивановна разводит руками: ей это неизвестно… А у меня не идет из головы: почему мы не нашли бутылку? Может, Базавлук черпанул кружкой прямо из канистры? Выходит, что спирт там метиловый! Я попросила участкового позвонить к нам в управление, чтобы подвезли в лабораторию спирт и меня… Самый настоящий метиловый спирт! — закончила Кармия Тиграновна.
— Да, в стакане, который стоял на столике в подсобке гаража, тоже были остатки метилового спирта, — сказал Володарский.
— Точно, — кивнула Карапетян.
— Выходит, что Базавлук ни у кого спиртного не покупал, — вслух размышлял я. — Но откуда у него эта отрава? И в таком количестве… Вообще что за личность Базавлук?
— Кармия Тиграновна позвонила мне из лаборатории, — сказал следователь, — и я тут же поехал на железнодорожную станцию… Зашел в отдел кадров. Начальник помнит Базавлука только в лицо. Подумаешь, сцепщик вагонов! А из личного дела много не выудишь… Работает восемь лет, не судим, выговоров не имеет. Я нашел бригадира сцепщиков. Тот охарактеризовал Базавлука положительно… Не знаю, может, просто не хотел говорить о покойном плохо… Короче, сведений раз-два и обчелся… Тут как раз подъехал Ярцев, из ОБХСС. Мы с ним зашли в железнодорожную милицию, к майору Ушакову. Он там начальник ОБХСС… Стали интересоваться, имелись ли за последнее время факты хищения метилового спирта. Ушаков сказал, что цистерны с метиловым спиртом проходили через станцию, но сигналов о его хищении не поступало. И вообще, никогда, мол, не слышал, чтобы воровали метиловый спирт. Кому он нужен! Вот этиловый — другое дело! Они имеют несколько ориентировок, что на станции Степногорск в течение последнего года было похищено из цистерн более двух тысяч литров этилового спирта…
— Ничего себе, — покачал я головой. — А воров нашли?
— Троих. А четвертый, главарь шайки, скрылся. Ищут, — ответил следователь и замолчал.
— Небогатый урожай вы собрали на железной дороге, — заметил я.
— Ярцев там занимается по своим каналам, — сказал Володарский. — Выясняет, нет ли на нашей линии хищений метилового спирта на других станциях…
— Как обстоят дела с поиском таксиста, продававшего водку пострадавшим? — снова обратился я к Карапетян.
— Пока ничего, — развела руками Кармия Тиграновна. — Я была вчера в таксопарке… С водителями разговаривать не решилась: еще дойдет до того, кого мы ищем… Побеседовала с диспетчером. Молодая девчонка, работает всего месяц, никого толком не знает…
— Что думаете предпринять дальше? — поинтересовался я.
— Понимаете, Захар Петрович, у них есть еще один диспетчер, Гундарев… Двадцать пять лет оттрубил в нашем таксопарке, из них двадцать — за рулем… Попал в аварию, не по своей вине… Машину после этого водить не может: руку покорежило. Стал диспетчером… Он заступает сегодня с восьми вечера… Думаю, Гундарев сможет кое-что сообщить нам…
— Что ж, попытайтесь. Возможно, и повезет, — сказал я. — Вот еще что хочу спросить у вас… Помните, я говорил вам, что Базавлук в бреду упоминал какого-то Митьку?
— Конечно, помню, — ответила Кармия Тиграновна. — Я сегодня разговаривала с родственниками и соседями Базавлука. Никто не знает, кого имел в виду покойный… Я понимаю, Захар Петрович, что это важно.
Мы расстались, чтобы каждый мог заняться своим делом.
Вечером, в восемь часов десять минут, Карапетян зашла на территорию таксопарка. Хозяйство считалось образцовым. И не только по трудовым показателям — любо-дорого было смотреть на ухоженную территорию. Чистая, озелененная, с удобными беседками для отдыха под тенью виноградников.
Диспетчерская, как это принято, находилась рядом с воротами.
Артуру Валентиновичу Гундареву было за пятьдесят. Он сидел в своей застекленной конторке в тщательно выглаженной рубашке. Левая рука была неестественно согнута чуть ниже локтя — след аварии.
Капитан постучалась. Диспетчер повернулся, приоткрыл дверь и подозрительно оглядел незнакомую женщину.
— Можно, Артур Валентинович? — шагнула в конторку Карапетян.
— Раз уж зашли, — неодобрительно заметил Гундарев. — Что вам нужно, гражданочка?
— Я из милиции. — Кармин Тиграновна показала свое удостоверение.
Диспетчер хмыкнул, но особой радости по поводу визита не выразил.
Тут в окошечко, выходящее на улицу, заглянул водитель, протянул какую-то бумагу. Гундарев сделал на ней отметку и что-то чиркнул в журнале перед собой.
Шофер сел в “Волгу” с шашечками, и машина отъехала.
Гундарев кивнул на табуреточку, приглашая капитана сесть.
— Много работы? — спросила Кармия Тиграновна для затравки беседы.
— Нормально, — ответил диспетчер. — Но ведь вас не это интересует? — усмехнулся он.
— Точно, одного человека ищу, — улыбнулась Кармия Тиграновна.
— Почему именно у нас?
— Водитель такси…
— И что же натворил этот человек?
— Сами понимаете, ничего хорошего…
— Ну а я тут при чем?
— Вы, Артур Валентинович, патриарх автобазы…
— Патриарх, говорите? — хмыкнул Гундарев. — Да, четверть века — не шутка!
— Меня не помните? — спросила Карапетян. Она узнала в Гундареве шофера, который лет восемь назад выручил ее, когда надо было догнать грузовик, на котором, по предположению сотрудника уголовного розыска, пытался скрыться преступник.
Диспетчер посмотрел на капитана повнимательней, и его лицо расплылось в улыбке.
— Поселок Нижние Лиманы? — как пароль, произнес он.
— Вспомнили, — обрадовалась Карапетян. — Здорово мы тогда гнали! И так ловко срезали повороты…
— А с машиной, товарищ капитан, вы тогда обознались…
— Бывает…
— Злоумышленника нашли?
— Взяли на следующий день.
“Хорошо, что мы знакомы, — подумала Кармия Тиграновна. — Повезло. Теперь разговор, кажется, наладится”.
— Помогите, Артур Валентинович, и на этот раз…
— Пожалуйста, чем могу, — кивнул диспетчер, и лицо его посерьезнело.
Карапетян сначала поинтересовалась, кто из таксистов работал в ночь со второго на третье сентября. Приблизительно с восьми часов вечера, так как уже к этому времени Маринич купил у водителя такси три бутылки водки.
Гундарев полистал журнал. Набралось сорок девять фамилий. Но они ничего не говорили Карапетян. Прошлись по государственным номерным знакам, что стояли на машинах этих водителей. Цифра “5” была у двенадцати.