Несколько опешив, Альбина в нерешительности бросила взгляд по сторонам. Внутрь идти было нельзя, но она вошла, конечно. С осторожностью прикрыла за собой дверь, машинально покосившись на собственные ладони в перчатках – нелишне, если догадки верны, и в квартире ее ждет…
Почти неслышно переступая с носка на пятку, оставляя за собой мокрые от тающего снега следы, Альбина прошла по коридору, заглядывая в двери встречных комнат, пока не добралась до спальни хозяйки. Помедлив, толкнула ладонью дверь и почти сразу увидела Аню лежащей поперек разворошенной двуспальной кровати. Ее длинные завитые волосы свисали к самому полу, кончиками касаясь края пушистого ковра, заваленного одеждой. Короткая ночная рубашка разорвана от подола, обнажая белые ноги, а на руках виднелись подозрительного вида темные пятна.
– Нет.
В острой тревоге Альбина вновь пнула дверь, распахивая шире, подскочила к Ане, спешно нашарила пульс и не смогла сдержать облегченного вздоха, убедившись, что она жива.
– Аня, – принялась трясти ее за плечи, надеясь привести в чувство. – Ну же, давай, очнись… Аня!
Другой рукой кое-как нашарила в кармане телефон с намерением звонить в Скорую, но едва сняла блокировку с экрана, как Аня закашлялась и, едва разлепив глаза, принялась мотать головой из стороны в сторону. Мгновенно отбросив телефон, Альбина присела перед ней на корточках и внимательно всмотрелась в ее лицо:
– Аня!
– Чееерт, моя голова…
– Ань, что здесь произошло?
– Альбинка, это ты, что ли?.. А… что происходит?..
Помедлив с пару секунд, Альбина выпрямилась и, не говоря ни слова, вышла за дверь.
Беглый осмотр квартиры показал, что вряд ли здесь резвились грабители – никаких следов поиска предполагаемых ценностей обнаружить не удалось, да и парочка довольно дорогих статуэток – гордость Аниной бабушки – стояла на своем законном месте. Тогда что тут творилось?
Вечеринка. Сомнительная тусовка с сомнительными типами, накачка алкоголем до бессознательного состояния, отсюда головная боль и временная дезориентация в пространстве? Но в квартире слишком чисто, никаких последствий бурного веселья. А у дивана валяется большой альбом со старыми фотографиями тех времен, когда снимки еще печатали на бумаге. Нагнувшись, чтобы убрать альбом в шкаф, Альбина с некоторым замешательством поняла, что он раскрыт на странице с общей фотографией их прежнего класса. Почему-то это обстоятельство ее насторожило, в груди поселилось странное ощущение необъяснимо растущего беспокойства.
Опять без повода.
Нервы…
– Алька, что тут… было?
Обернувшись, Альбина заметила Аню, покачивающуюся у двери.
– Не знаю, – ответила сухо, резко захлопнув альбом и убирая его обратно в шкаф.
– Не представляешь, как у меня кружится голова, – пожаловалась Аня, нетвердыми шагами ступая к дивану. – И почему мне так плохо?..
– У тебя синяки на руках.
Недоверчиво скосив глаза вниз, Аня убедилась, что это правда. Тут же Альбина заметила, как ее щеки окрасились легким румянцем.
– А… ты никого не встретила, когда вошла в квартиру?
– Нет.
– А возле дома?
– Двух школьников. Вряд ли ты спрашиваешь меня о них.
– Не о них… – Аня со стоном откинулась на спинку дивана. – Аль, ты не думай ничего такого, просто…
– Я не думаю, – перебила, не собираясь выслушивать все то, что никоим образом ее не касалось. – Мне, правда, все равно, чем ты занимаешься. Я просто хотела взглянуть на картину.
– А! Точно, картину бабушки, – поморщившись, Аня махнула рукой. – Она там, в комнате… под кроватью. Поищи сама, хорошо?
Кивнув, Альбина вернулась обратно в комнату, опустилась на колени возле кровати, нагнулась и вытащила наружу коробку, в которой и обнаружилась картина – ничем не примечательный сельский пейзаж какого-то малоизвестного художника. В нарастающем нетерпении Альбина провела ладонями по обе стороны холста, но не нащупала ничего лишнего. Едва не застонав от разочарования, принялась сосредоточенно изучать раму, водя пальчиками вдоль обеих сторон, но видимых результатов это не принесло. Картина оставалась просто картиной.
Просто картина?!
Нет, нет. Отец должен был оставить хоть что-то…
– Тебе правда нравится? Если хочешь, можешь забрать ее себе, – услышала она от порога.