– В надежном месте, – Костя и глазом не моргнул.
– Мне еще раз спросить?
– В чем дело? Помнится, ты не хотел ничего о ней слышать.
– Хорош порожняк гонять! – его нарочито невозмутимый голос выводил Глеба из себя. – Ритка не может болтаться где-то в одиночестве, пока ты греешь тут свою шкуру.
– Почему? – Том недобро осклабился. – Ее проблемы ограничивались общением со мной, теперь же, когда меня нет рядом…
Не дослушав, Глеб порывисто дернулся к бывшему приятелю и без колебаний придавил того к креслу, стискивая широкой ладонью его шею.
– Говори, паскуда, – процедил по слогам, глядя в холодные глаза Тома, не отражавшие сейчас ни смятения, ни страха; ничего. – Говори, иначе я вышибу из тебя дух.
– Это Верочка тебя так облагородила? – просипел Том, машинально хватаясь пальцами за сжимающуюся ладонь Хаоса. – Раньше ты был куда изобретательнее на угрозы…
– Я не шутки бакланю, урод. Что с Риткой? Ты вытряхнул из нее наши контакты…
– Ни хрена подобного! У тебя куча адресов, по которым ты можешь никогда не появиться… поэтому она дала мне адрес парнишки, чтобы через него я смог связаться с тобой. Мы оба знаем, что только ты сумеешь вытащить меня из этого адского городишки так, чтобы моя башка при этом осталась на своем законном месте. И вот я здесь. А Рита… прячется, понимает, в какой замес угодила…
– Не гони чушь, из-за тебя она бросила Макса подыхать на улице, как вшивого бродячего пса, – Глеб посинел от злости, слишком явно припомнив тоскливые больничные носилки, освещаемые лишь разноцветными мигалками машин экстренных служб, и неподвижное тело на них. Ярость, без того нещадно подпитываемая визуальными образами вроде распластанного на постели беспомощного хакера Щёлокова и показательных требований Риты освободить Тома, теперь грозила вырваться наружу и затмить собой все вокруг. Больших усилий стоило Глебу не делать резких движений, которые враз могли бы прекратить паразитическое существование этого белобрысого ублюдка здесь и сейчас, в салоне чьей-то машины, позаимствованной Хаосом на парковке перед универмагом.
– Она отправила тебе маячок.
– А если б я его не получил? Из-за твоей проклятой шкуры Ритка бросила своего друга истекать кровью в какой-то заплеванной подворотне. Попробуй теперь убедить меня в том, что она бросила тебя.
– Не бросила… Нет. Она хотела меня спасти… Вдвоем нам было не выбраться, а так оставались какие-никакие шансы.
– И дошло это до нее только после того, как ты проделал в Максе дыру? Не зли меня, слышишь? Последний раз спрашиваю: где она?
Ладонь, стискивающая горло Тома, сомкнулась сильнее, и тот захрипел, попытался было высвободиться из жесткого захвата Хаоса, но потерпел неудачу.
– Да не знаю! Не знаю я, где она! – рявкнул хрипло, с силой вцепившись обеими ладонями в руку Глеба. Но в этом уже не было нужды – получив ответ, Хаос сам ослабил хватку и медленно разжал пальцы.
– Что ты сказал?
– Не знаю! – повторил Том злобно, запуская обе руки за отворот свитера и потирая раскрасневшуюся кожу на шее.
– Говори.
– Мы не успели далеко уехать, где-то на выезде из города к моей тачке прицепился хвост. Сбросить его там не было никакой возможности, и я взял в сторону, надеясь проскочить по проселочным тропам. Свернул с дороги, петлял… Я плохо знал эту чертову местность! Мне нужно было избавиться от преследования, но выбора в действиях особо не оставалось, сам посуди. Или пытаться оторваться, или… – зло чертыхнувшись, Том откинул голову назад. – Твари пробили колесо моей тачки, мы слетели с дороги в чертов кювет. Ритка сильно ударилась лбом и вырубилась мгновенно, я же кое-как стянул с себя ремень, принялся тормошить ее, но без толку. Вот тут-то они и появились. Я должен был либо валить оттуда, либо навсегда распрощаться с жизнью, изображая верного рыцаря при беззащитной даме. Я выбрал первое. Да, Глеб. Ну, размажь меня за это, давай, я бросил ее там одну, в полном отрубе – может, почти мертвую? Пульса вроде не было, но черт его… – он замолчал, насупившись, затем, не выдержав, грязно выругался.
– За что боролась… – медленно протянул Глеб.
Он пребывал в растерянности: мысли о томящейся где-то Вере теперь перекрыли эти, новые, спровоцированные словами Тома. Глеб не мог позволить себе отвлечься от поисков любимой девушки, но и выбросить из головы произошедшее с Ритой тоже не удавалось. Как ни крути, она слишком долго была своей… И где-то там, глубоко внутри, возможно, все еще продолжает быть. Предательница, отступница. Безвольная жертва собственного прошлого. Жалкая глупая муха, угодившая в сеть коварного паука, но не сумевшая выбраться из сотканного безжалостным убийцей плена.