Краем глаза уловив движение рядом, я повалилась на спину. Инстинктивно пнула Альбину ногой, отдаляя от себя, попыталась было найти взглядом застывшего где-то там, за решеткой, Альберта, но все мое внимание тут же вновь притянула нависшая надо мной психопатка, твердо вознамерившаяся проделать во мне дыру.
– Зачем ты это делаешь? – с трудом просипела я, подобравшись, готовая отразить неминуемый удар ножа. – Зачем его слушаешь?
– Это гложет меня изнутри, – хрипло выдала она в ответ. – Все время… И он прав, невозможно так жить. Это надо прекратить, пока есть возможность.
– Почему я? Почему? Я ничего тебе не сде… – договорить не успела, потому что девчонка, мельком покосившись в сторону решетки, сделала резкий выпад вперед. На меня. В последнюю секунду мне удалось увернуться, и острое лезвие, нацеленное в мою грудь, больно зацепило предплечье покалеченной руки, да так, что в глазах на какой-то миг стало совсем темно. Закусив губу, я попыталась избавиться от Альбины другой, здоровой рукой, с силой прижав к груди левую, но лезвие ножа вновь просвистело в паре сантиметров, на сей раз от моего лица.
Я понимала, что не смогу удерживать ее слишком долго. Страшное осознание неизбежного накатывало на меня с яростью дикого зверя. Девушка, которую я совсем не знала, всерьез желала моей смерти и собиралась идти до конца, готовая запятнать свои руки моей кровью.
Она не была убийцей, но то, что так мастерски проворачивал с ней Альберт, едва ли не переключало мозг вечной жертвы в режим охотника.
– Ну же, смелее, девочка, – словно в подтверждение своих мыслей я услышала тихое подначивание Альберта, который замер совсем рядом, обеспечив себе не слишком зрелищное шоу на выживание.
И Альбина, ободренная его словесной поддержкой, вновь двинулась прямо на меня, ведомая одним лишь изнуряющим желанием вонзить в меня нож, пусть даже смутно представляя, за что именно. Просто так. За свою мнимую свободу, которая ей все равно не светит. Неужели она этого не понимает?
Я вновь попыталась достать ее ногой, впрочем, без всякого толка. Быстро осознав неудачу, перекатилась в сторону, едва ли не взвыв от жуткой боли в раненой руке, терпеть которую становилось почти невыносимо. Сил не было с самого начала, но теперь, кулем катаясь по грязному полу, я самой себе представлялась до ничтожного жалкой, понимая, что не способна выбраться из очередного кошмара хотя бы живой.
Мои глаза сами собой закрывались. На какую-то долю секунды перед ними возник образ из недавнего прошлого, освещающий мое вынужденное противостояние с Томом. В схватке с этим типом мне здорово досталось; были моменты, когда казалось, что все, конец, мне не одолеть эту отточенную машину для убийств, но я все же сумела выбраться, хоть и с большими потерями.
Теперь чуда не произойдет.
Острое лезвие безжалостно рассекло кожу на моем бедре, когда я, купируя новый выпад озлобленной Альбины, подтянула ноги к животу. Взвыв от боли, я почувствовала нарастающую тошноту от запаха свежей крови, пропитавшего стены каменного мешка так плотно, что остальные запахи почти не ощущались. Вновь сверкнул нож. Девчонка собиралась разделать меня, как освежеванную тушку какого-нибудь маленького животного, и ее непоколебимая решимость не на шутку пугала, приводила в бешеный ужас, единственное спасение от которого таилось в опасной хрупкости лезвия.
Перед глазами все плыло, потеря крови сказывалась слабостью, подчиняющей себе мое распластанное по полу тело.
Пустым взглядом я смотрела куда-то вверх, но не видела даже холодной темноты потолка. Наверное, так оно и бывает, когда из человека медленно, капля за каплей вытекает жизнь, превращая тело в гниющую пустую оболочку без души. Каменные стены… Это место постепенно становится моей могилой. Как удобно – меня даже не нужно закапывать, время и уединенность мешка сделают все без лишних усилий. А может, Альберт сжалится, вспомнит наше общее прошлое, то, как я плакала когда-то вместе с ним, и отнесет мое изувеченное тело на старое кладбище, туда, где ему давно уже нашлось подходящее место под насыпью твердой земли. Надеюсь, он сделает именно так. Я не хочу оставаться здесь, не хочу… становиться призраком каменного мешка…
Какая-то часть меня еще рвалась в исступлении за ускользающим эфемерным следом жизни, в то время как другая сдалась на волю неумолимого рока, блаженствуя в предсмертной истоме.
Вот тогда-то, находясь в зыбком промежутке между жизнью и смертью, я вновь увидела его сквозь мечущуюся белесую дымку, застилающую сознание.