Он сделал это снова. Сукин сын, он вновь ее уничтожил. Только на этот раз у Риты не оставалось никаких шансов на возвращение к жизни без него. У нее больше не было жизни.
Макс не ощущал, как короткие ногти очень больно впиваются в грубую кожу сжавшихся ладоней. Не осознавал, как кровь с силой бьет в голову, вызывая клокочущую ярость. Из горла вырвался тихий пронзительный свист, больше похожий на стон раненого зверя, попавшего в хитрый капкан.
Одно неосторожное движение, и чертова газета плавно спикировала с постели больного на пол.
Выдохнув с тихим стоном, Макс подтянулся спиной к подушке, упиравшейся в стену, притянул колени к груди и заслонил руками лицо, жмурясь, чтобы не дать эмоциям выхода посредством позорных слез.
Но пальцы все равно ощутили чертову влагу.
Как же так, Рита? Каааак?!
Он много раз давал себе слово забыть. Почти ненавидел ее после того, как она побежала тогда следом за Томом, с поразительным равнодушием бросив его умирать в одиночестве с мыслью, что в этом мире он никому не нужен. Но он все-таки выжил… хотя в этом вряд ли был смысл. Изнывая от бесконечной боли, мотаясь в лихорадочном бреду по смятой больничной постели, Макс искренне желал Рите почувствовать однажды всю непередаваемую сладость предательства, точно так же, как она заставила его вдоволь хлебнуть этой участи. Не кого-то другого, даже не Глеба… его.
Когда-то давно, еще до своей маленькой одинокой смерти в заснеженной подворотне Щёлоков был убежден, что между ним и Ритой все же есть какая-то особая невидимая связь.
А потом все рухнуло, стремительно выпуская наружу захлестывающую ненависть, подчистую стершую все былые чувства.
Рита заставила его понять, какую страшную непреодолимую силу несет в себе ненависть к некогда дорогому человеку. Но он не желал ей смерти. Никогда. Видит Бог, он не хотел, чтобы все закончилось именно так.
ХАОС
Ее нигде не было. Нигде. Не было…
Все возможные следы наглухо замело белым покрывалом, как и последние остатки надежды где-то в самой глубине души Глеба.
Он потерялся. Как несмышленый маленький мальчик, оставленный без присмотра в чужом городе.
Даже Том уловил в поведении Хаоса что-то такое, заставившее бесперебойный поток его речи понемногу иссякнуть.
Холодные стены мешка запечатали в себе самые жуткие тайны этого проклятого места, но даже они не могли указать верное направление для дальнейших поисков девушки, которой, возможно, уже давным-давно нет среди живых.
Глеб отказывался в это верить. Не позволял себе углубляться в подобные мысли, но они все равно так или иначе проскальзывали в гудящей голове, фантомной болью отдавая где-то в области грудной клетки.
– Напряги своего мальца, – сказал вдруг Том, когда ревущий внедорожник выбрался из снежного плена на более-менее проглядывающуюся дорогу. – У меня есть одна идейка, но без сторонней помощи нам никак не обойтись. А мне, сам понимаешь, теперь не к кому обратиться.
Мельком взглянув в его сторону, Хаос с трудом подавил немедленное желание резко заткнуть Костю.
А вдруг… Чем черт не шутит.
– Что за идея?
– Давай вскроем то давнее дельце, копнем в сердцевину. Узнаем подробнее, что там происходило. Я не предлагаю тебе копаться в сычевских отчетах, вряд ли они в полной мере отражают суть расследования. Нам надо сунуться гораздо – гораздо, догоняешь? – глубже. Поищем тех, кто вел дело. Навестим…
– Думаешь, те ищейки могут знать что-то, чего нет в официальных бумажках? – задумчиво отреагировал Глеб, сильнее сжав пальцами руль.
– Почти уверен. Недаром эта мразь так ловко ускользнула из-под носа следаков, не оставив после себя никаких весомых улик. Так не бывает. Убийце кто-то помогал, а учитывая конфиденциальность и патологическую тягу к скрытности всех вовлеченных, этого «кого-то» следует погонять на самых верхах.
Глеб ничего не ответил, но остаток пути все прокручивал в голове слова Тома. Чем дальше простирались его путаные размышления, тем больше ему начинало казаться, что бывший приятель в чем-то может быть прав, и паскуду, устроившую адскую вакханалию, кто-то постарался отмазать.
Не бывает так, чтобы столь громкие преступления избежали общественного резонанса, а ведь именно это и произошло. Странно, но местные СМИ упорно молчали об убийствах и том, что в городе, возможно, орудует опасный серийный маньяк. Пара заметок о смертях молодых девушек, которые никто из пронырливых журналюг не удосужился связать воедино, не в счет; там прописывались совсем другие подозрения и выводы.