Глеб смолил сигарету у входа в подъезд.
Когда за Томом хлопнула тяжелая подъездная дверь, он выбросил окурок в ближайший сугроб, образовавшийся на месте цветника, и сделал шаг по направлению к бывшему приятелю. В ответ на невысказанный, но подразумевающийся вопрос тот сморщился и покачал головой, подтверждая очередную неудачу. Не говоря ни слова, Глеб развернулся и пошел к машине, в целях конспирации припаркованной на углу соседней улицы.
– Душняк, – пока Том устраивался на соседнем сидении, Хаос спешно прикурил новую сигарету и швырнул зажигалку в проем у рычага.
– Не кипишуй. Может, и к лучшему, что девка испарилась бесследно? Думаю, мы ползем в верном направлении… Глеб, – добавил Том, чуть помедлив, и бросил короткий взгляд на бывшего друга.
– К чертям твои базары. Ты только и делаешь, что треплешь языком, а толку от всего этого – ни хрена!
– Даже жаль, что я в кои-то веки никого не похищал, а то бы сейчас поделился с тобой ценными сведениями, – буркнул Том, морщась от густого запаха сигаретного дыма, пропитавшего салон автомобиля. – Окно открой.
– Чего?
– Окно открой, говорю.
– Перетопчешься, – но, выдержав паузу, Хаос все же зажал кнопку, впуская внутрь салона холодный зимний воздух с улицы.
– Эй, – позвал Том спустя какое-то время нерушимого молчания. Не отрываясь от сигареты, Глеб нехотя повернулся к нему. – Еще не все нити оборваны, брат.
– Ништяково… Так ты балакал, когда крошил мне зубы в месиво? – презрительно усмехнулся Глеб, выдыхая никотиновый воздух в раскрытое окно. – Или когда как падаль держал у себя в подвале, спускал с цепи своих подкованных шавок, да?
– Не всегда мы можем поступать так, как хотим. Иногда приходится делать то, что нужно.
– К примеру, гасить меня, как подзаборного щенка?
– Сам видишь, все изменилось. Теперь гасят как раз меня, – Костя равнодушно передернул плечом, отворачиваясь к окну со своей стороны.
– Ага. А я, напротив, стал твоим братом, – Глеб издевательски выпятил нижнюю губу. – Чертовски удобно.
– Я пытаюсь тебе помочь.
– Чтобы потом уже Я помог тебе.
– А что? Годы идут, бабки захватывают мир, но старый-добрый бартер по-прежнему процветает, и думаю, еще очень нескоро выйдет из оборота.
Ничего не ответив, Глеб наскоро сунул выкуренную на треть сигарету между зубов, тоже отворачиваясь к окну от бывшего приятеля. Перед глазами так некстати ожили недавние воспоминания, в которых так или иначе фигурировал прежний, хорошо знакомый ему Том. В самом неприглядном свете. То, что он делал с Верой, когда пытался вытянуть из нее сведения о Хаосе, и то, что он впоследствии проворачивал уже с ними обоими, выкурив их из горящего особняка и поместив в тот гребаный сырой подвал. Глеб будто заново проживал чуть притупившиеся временем ощущения, свой ненормальный страх за Веру, никчемные попытки заслонить ее от ублюдков Тома своим избитым телом, отвлечь их внимание на себя. А виной всему человек, так беспечно сидящий сейчас рядом с ним и смеющий называть его братом. Совсем как в старые, давно канувшие в лету времена.
Надо же… как много грязной воды утекло с тех пор, а теперь все снова движется по замкнутому кругу. Лучшие друзья, ставшие заклятыми врагами, волей рока вновь оказались бок о бок друг с другом, одни против многочисленных врагов, подступающих со всех возможных сторон. Жесткая ирония, перетекающая в жестокую насмешку судьбы.
Видимо, эта проклятая бодяга может закончиться только в одном случае.
Один из них просто-напросто должен умереть.
– Глеб, – позвал Том нехотя, так, будто слова давались ему через силу. – Если б я в самом деле хотел тебя грохнуть – будь уверен, ты не смолил бы сейчас свой вонючий косяк.
– К черту твои байки.