- Ты как? Не поранилась?
В добрых глазах этой девушки всегда солнечный свет. Даже ночью. Даже среди самовлюбленного сборища мотогонщиков. На неё невозможно злиться. За короткий срок я узнала её достаточно, чтобы не усомниться: если Ася спрашивает, значит, действительно переживает.
Я смотрю на неё сверху вниз, вытягиваю улыбку из джунглей своей недружелюбной, а в данный момент ещё и обозлённой, натуры.
- Пострадала только моя гордость.
Ася похлопала ресницами.
- Но ты ведь выиграла.
Девушка посмотрела на близнецов и Скифа. Они уже получили распиленную выручку и радовались ей, словно денег никогда в руках не держали. Разве их семьи не богаты? Азарт – штука опасная. Качаю головой.
- Они не выглядят расстроенными. – В глазах девушки заплясали искорки нежности, которые всегда появляются, когда рядом Яр.
Я же оборачиваюсь, чтобы посмотреть на другую группу людей - проигравших.
Они продолжали коситься на меня, обещая, что мой обман не забудется и, тем более, не простится. Линчевание они уже попытались осуществить. Аид и парни прикрыли меня. И пусть обычно я не позволяю себе прятаться за мужскими спинами, считая это унижением, сегодня я уже достаточно унижена, ещё один пункт мне не навредит.
Закрываю глаза.
- Тогда почему мне стыдно?
- Потому что ты честный игрок. - Ася закусывает щёку. – Но ведь любой из них поступил бы также. – Она кивает в сторону соперников. – И воспользовались бы лазейкой, едва узнав о ней, а не откладывали до экстренного случая.
Хм, Ася, конечно, права. Совесть бы их точно не мучила. Их бы распирало от гордости.
- Даже не думай себя винить, - ободряет она меня, подняв миниатюрные кулачки в воздух. Это выглядит слишком мило. Теперь моя улыбка уже не натянута, она вполне искренняя. Я выдыхаю, соглашаясь с ней как раз в тот момент, когда Скиф позвал нас.
Друзья набиваются в машину Яра, чтобы отправиться в клуб. Я же забираюсь на байк позади Руслана. Он что-то крикнул мне, но я натянула шлем и отвернулась, не реагируя. Я злилась, хоть и понимала, что львиная доля вины лежит на моих плечах.
До клуба мы домчались очень быстро, гораздо раньше Скифа и ребят – вот самое главное преимущество передвижения на мотоциклах. Замечаю машину Родиона. Он уже здесь и, наверняка, склеил какую-нибудь тёлочку. У него на это уходит не больше пяти минут. Обычно хватает лукавой улыбки, пару движений рукой, на которой сияют дорогие часики, и всё, девушки плывут, словно оторвавшиеся листики в водном потоке. Только вот, это не горная речушка с кристально-чистой водой, а лужа, сливающаяся в канализационный сток.
Где-то на задворках совести моргнула красная лампочка, предательски напоминая, что я лицемерю. Два года назад я сама была не против заплыва. Но дело было не в богатстве парня. Мне до чёртиков хотелось узнать, что скрывается за глянцевым фасадом. Я намеривалась снимать слой за слоем, словно шелуху с лука. Не получилось.
Под кожей ожили мурашки, заставляющие тело содрогнуться в спазме.
Вхожу в бар. По перепонкам тут же ударяют басы. Я привыкла к шуму и тяжёлому металлу. Но сегодня был слишком длинный день, чтобы наслаждаться музыкальной атакой. И все же я подхожу к барной стойке, чтобы заказать себе выпить, раз уж я не за рулём.
Знакомый бармен кивает, а через минуту у меня в руке оказывается бутылка пива. Подношу к губам и делаю глоток. Горечь зашипела на языке.
Голова сама поворачивается в сторону уголка, где всегда располагается дружная компания Скифа и парней. Раньше он был заядлым обитателем злачных местечек вроде этого, но с появлением Аси поведение кардинально изменилось, и вечера он теперь проводит дома. Хотя временами они вместе выбираются из своей берлоги, чтобы развеяться. Как, например, сегодня.
Мои глаза ожидают увидеть пустой угол, скрытый за занавесью, но упираются в фигуру, откинувшуюся на диванчике и ответно взирающую на меня. Не нужно задумываться, чтобы понять, кто там. Родион. Само спокойствие и безразличие.
Временами мне кажется, что извилины в моей голове – не более чем подкинутые враждебные силы. Они существует только для того, чтобы усложнять мне жизнь, не иначе. Вот и сейчас тут же впрыскивают мне воспоминания о горячих руках, удерживающих меня, и дыхании в волосах. В животе что-то встрепенулось. Я не отвожу глаз, лишь сглатываю, вновь переживая разливающееся тепло под кожей, не в силах отрицать, что мне нравятся эти ощущения.
Свет слишком сильно скачет, выплясывая под музыку, рябя в глазах. Но его надменный прищур покалывает. Мужские губы растягиваются, усмехаясь надо мной, словно он точно знал, что я чувствую. Я резко выдыхаю, завожу руку за спину, чтобы упереться в барную стойку, когда дежавю накатывает на меня, словно волна на берег.