— У меня лицо как у прокажённого. Мне уже тяжело даётся испытывать положительные эмоции. Кажется, что меня поместили в вакуум, и всё, что я могу чувствовать, — боль. — Он на секунду умолк. — Она у меня внутри. Это и есть то, что меня ждёт? Скажи правду. В кои-то веки, я заслуживаю услышать правду.
У Драко на языке вертелись одни лишь лживые отговорки. «Да брось, Тео, всё будет хорошо!», «Всё наладится!», но он так и не смог ничего сказать. Взгляд Тео не позволил.
— Всё бессмысленно, — не дождавшись ответа, продолжил Нотт. — Нет никакого лекарства, и ты знаешь это. Я стану монстром, да? Почему бы тебе не убить меня сейчас?
В его голосе больше не было страха. Теперь в нём лишь сталь и смирение. И Драко не знал, что из этого хуже.
Скажи же что-нибудь! Не молчи, Драко.
— Ты не станешь монстром, — вымолвил он наконец. — Я не допущу.
— Как? Это правда, что ты сказал в лесу? Ты меня к другой ведьме ведёшь?
— Да.
— И она такая же опасная, как и та, что сделала это? — Тео указал на своё лицо. — Оно того не стоит. Я не хочу, чтобы ты погиб, спасая меня.
А взгляд его кричал «Помоги мне, Драко».
— Она не такая, — ответил Малфой.
«Ты уверен в этом?» — прошипел внутренний голос, но Драко отмахнулся от него.
— Она поможет. Я тебе обещаю, Тео!
Смотри-ка, всё ещё действует. На дне карих омутов загорелась надежда. Лучшие друзья. Ничего не изменилось. Пока не изменилось.
***
Ближе к ночи они двинулись в путь. Гермиона была только рада. Сидеть на одном месте никогда не было её любимым занятием. Она снова сидела на лошади вместе с Драко, на этот раз устроившись позади него. Её руки обвили его торс, нос переодически утыкался в широкую спину, вдыхая его аромат. Драко пах хвоей. Наверное, это произошло потому, что он проводил почти всю свою жизнь в разъездах по лесу.
Справа от них ехал Тео. Он улыбнулся Гермионе, повернув голову, но эта его улыбка отличалась от тех, что она видела раньше. В ней лишь тень его теплоты. Обычно Тео не скупился на улыбки. Сейчас же увидеть её на его лице было редкостью.
Спина Драко была напряжена. Он целеустремлённо смотрел вперёд, пытаясь понять, правильно ли поступает. В рассказах о ведьмах по крайней мере одно было правдой: к ним никто не может прийти, если они сами этого не захотят. И три года назад, когда Драко впервые к ним пробрался, это правило действовало. Но и тогда имелась лазейка. Нужно только подкупить подходящего гоблина.
Многие гоблины кичились тем, что сотрудничают с ведьмами. Но большинство из них вешали ему лапшу на уши, чтобы в конце концов признаться, что последний их предок видивший ведьму, умер больше века назад. Пока наконец один из гоблинов не назвал ему имя Крюкохвата.
Министр тогда пообещал баснословное награждение тому, кто принесёт белую лилию с острова, где живут ведьмы. Про эти лилии говорили, что можно продлить жизнь, заваривая на основе лепестков настой. Драко тогда уже работал без Дамблдора и решил попытать удачу.
Разыскать гоблина оказалось легко, и за мешочек галлеонов он провёл его к долине ведьм. Только про стражников, охраняющих ведьм, он ничего ему не сказал, и это едва не стоило Драко жизни. Гоблин же забрал лилию и вручил её министру, за что удостоился титула «ведущий поставщик министерства».
Драко неоднократно представлял, как именно он поквитается с гоблином, однако после возвращения ему было не до того. Посыпались новые поручения, и он отправился на поиски новых сокровищ. И со временем образ Крюкохвата потускнел в воспоминаниях. Как и тот год, что он провёл на острове.
Теперь даже капюшон не мог скрыть ран Тео, и Драко оставил его с Гермионой и Пэнси, а сам отправился к гоблину. Он знал, что сейчас тот работал в банке Лондона. Драко удивился, когда узнал, что названия некоторых городов Зазеркалья ничем не отличаются от тех, что были в его родном мире. Гринготтс был единственным банком Лондона. Все волшебники хранили в нём свои деньги. Драко не стал исключением. Он настолько хорошо вписался в мир магии, что не мог вспомнить времени, когда не был волшебником. Волшебная палочка всегда была при нём и неоднократно спасала ему жизнь.
Драко вошёл в банк. Гоблины восседали на высоких стульях, чтобы казаться выше. Они не комплексовали из-за своего маленького роста и считали себя во многом лучше людей. Малфой подошёл к стойке, где сидел один из гоблинов и обратился к нему:
— Здравствуйте. Мне нужно поговорить с Крюкохватом. Он у себя?