Туда верхом дней семь езды. Всё пропало.
Отчаяние. Облегчение. Он не знал, что почувствовал первее и сильнее.
— Я могу подарить тебе время. Я усыплю твоего друга. Разбудить его — твоя забота. Но не раньше, чем снимешь проклятие.
Драко молча кивнул, не зная, что сказать. «Спасибо» ведьмам не нужно. Тем более Миранде.
— Ты когда-нибудь встречал мою сестру?
— Нет.
— Она самая красивая из нас. — Она обернулась к нему и протянула руку, касаясь щеки Драко. — Не смотри на неё дольше положенного. И что бы она тебе ни сказала, делай то, что я говорю.
Он взял её ладонь в свою и нежно провёл пальцем по тыльной стороне. Они любили друг друга, но Драко никогда не жалел, что ушёл.
— А что, если взамен я попрошу, чтобы ты вернулся? — тихо прошептала она. — Вернёшься?
— А ты попросишь? — спросил он, хотя и боялся ответа.
Миранда улыбнулась.
— Нет. Убьёшь сестру и считай, что мы квиты.
***
Тео стоял, вглядываясь вдаль и ожидая возвращения Драко. Гермионе было больно видеть страх на его лице. Она подошла к нему и опустила ладонь на его плечо, но Тео не отреагировал. Пэнси сидела у дерева рядом с Крюкохватом. Её мало волновали Тео и Гермиона. Она была здесь только из-за Драко. Он не понимал, как много значит для неё. Как сильно нужен ей.
Гермиона взглянула на Тео и мягко улыбнулась ему, пытаясь успокоить.
— Драко скоро вернётся. Вот увидишь. Всё будет хорошо, — проговорила она.
Всё будет хорошо. Сколько раз за последние дни он слышал эту фразу? Почему люди продолжают твердить одно и то же? Что будет хорошо? С чего вдруг всё должно быть хорошо? Кто придумал это?
— С Драко никогда не знаешь точно, когда он вернётся, — практически безэмоционально ответил Тео. — Поверь, я знаю, о чём говорю.
— Он вернётся, — уверенно повторила она. — И найдёт выход. Я верю в это. Драко любит тебя, хоть и не умеет это показывать.
Но Тео только покачал головой.
— Ты его не знаешь. Драко всю жизнь не может поверить, что есть истории, которые заканчиваются плохо. Что всему на свете приходит конец. И не из всякого положения есть выход.
Он достал волшебную палочку. Драко купил ему её, когда понял, что Тео придётся задержаться в этом мире.
— Возьми, — он протянул её Гермионе. — Возможно, она тебе понадобится, если Драко не вернётся. А я наутро уже и имени твоего не вспомню. И если я стану монстром, и тебе придётся меня убить, скажи себе: «Он сделал с Тео то же самое».
Гермиона испуганно отпрянула, но Тео удержал её и насильно вложил палочку в ладонь. Он поднял взгляд на её взволнованные глаза и на несколько секунд сжал её руку в своей.
— Мне так жаль, — тихо проговорил он и ушёл. А Гермиона осталась стоять, глядя на волшебную палочку в своей руке.
***
Драко остался на всю ночь. Он зарывался пальцами в её огненно рыжие волосы, касался нежной бледной кожи, покрытой веснушками, целовал её губы, нависая сверху. Он позволил телу всё вспомнить, а себе самому — всё забыть.
Лунный свет падал на их сплетавшиеся тела. Где-то неподалёку слышались голоса других ведьм, и Драко задавался вопросом, защитит ли его Миранда, если её сёстры его обнаружат. Но ему было всё равно. Пусть будет только эта ночь. Только она и ничего больше: ни завтра, ни вчера. Ни семьи, ни друзей. Только огонь волос и обнажённые тела.
Она не стонала. Миранда не позволяла себе показывать слабости. Она закрывала глаза, поджимала пальцы ног и хваталась руками за его плечи, наслаждаясь близостью. Каждый толчок воскрешал в её памяти сцены их совместного прошлого. Ведьмы не должны быть с людьми, но сердцу этого не объяснить. Миранда влюбилась, забыв обо всём. Драко, как ей казалось, тоже. Они были счастливы вместе. Тот год, что он провёл на острове, стал самым счастливым для неё. Красная Ведьма позволила себе строить планы и лелеять надежды. Но в один день он ушёл. Сбежал, пока она спала, и пропал на три года. А теперь объявился и просит помощи. А она всё ещё любит, хоть и зла на него.
Его рука сжала её талию, вторая приподняла стройную ногу, а губы снова припали к её. Миранда отвечала на поцелуи, стараясь не думать, что наутро он снова уйдёт, бросая её одну.
Когда солнечные лучи упали на их лица, воспоминания вернулись. Ожог на руке, оставленный Пэнси, отозвался лёгкой болью, и Драко вспомнил всё: страх, проклятие, изуродованное лицо Тео. И надежду, что всё-таки нашёлся способ его спасти.
Миранда не спросила, вернётся ли он. Только повторила всё, о чем говорила раньше, — нельзя смотреть в глаза её Тёмной сестры слишком долго.