Быстрым шагом Мирон направился к выходу. А Мира, сжимая контейнеры с едой, подумала об отце, маме, собственной репутации, чёртовой пижаме в сумке. Парень не оборачивался: был уверен, что Мира последует за ним. И, к её собственному ужасу, она последовала.
Глава 11
— Простите, а сколько свободных мест в автобусе? Я хотела бы выкупить четыре, — Мира выжидающе смотрела на тучную женщину, сидящую за стеклом кассы. Девушка не хотела делать выводы о сотруднице лишь по жирной подводке, синим теням и перламутровой помаде. Мира надеялась на помощь. Она сейчас вообще рассчитывала только на эту женщину. Девушка собиралась занять два места, чтобы поспать. И, конечно, провести время без Мирона. Ради этого она даже готова была оплатить ему точно такие же места.
— Дорогуша, какие четыре свободных? Сейчас сезон, — она достала жвачку изо рта, но не стала её выкидывать. Лишь прилепила на исписанный лист А4, — Молодёжь…
— Выводы сделаны, — не сдержалась Мира.
Кассирша пододвинула к окошку табличку «закрыто».
— Постойте, постойте, пожалуйста! — вклинился Мирон. — Нам нужно два. Только два билета.
Женщина тяжело вздохнула и поставила табличку на своё место.
— Два есть. Последние, — сказала она сквозь зубы.
Мирон взял два билета, кивнул, коротко бросил «Спасибо» и развернулся. Мира стояла, в очередной раз обливаясь стыдом и злостью — на себя, на кассиршу, на эти бесконечные сутки. Мирон направился к выходу на перрон. Ей ничего не оставалось, как последовать за ним. А на его спине, казалось, было нанесено невидимое, но разборчивое: «Я тебя выручил. Снова.»
Автобус был чрезвычайно тесным. И Мира даже обрадовалась, что осталась без багажа. Пассажиры молниеносно забили багажное отделение огромными чемоданами, сумками и горнолыжным снаряжением. Остатки вещей пришлось располагать в проходе, отчего пространство казалось ещё более сжатым.
Сейчас действительно был сезон. Алтай — прекрасное место для проведения новогодних выходных. Только непогода сильно помешала туристам: горнолыжный курорт почти наверняка сегодня не будет нормально функционировать.
— Садись у окна, — Мирон указал на единственные оставшиеся места в конце автобуса.
— Нет, — выдохнула она. — Ты можешь сесть у окна.
Почему-то Мира отчаянно не хотела принимать его помощь.
— Чёртово равноправие. Могу. Но предлагаю тебе, — в голосе Мирона вновь зазвучал холод. Как будто на мгновение они оказались на том ёлочном базаре.
— Молодые люди, вы усаживаться собираетесь? Мы выезжаем, — водитель потушил сигарету и завёл автобус.
Мира заняла место у окна.
— Послушай, — Мирон попытался устроиться на неудобном кресле. — Если мы продолжим спорить из-за каждой мелочи, далеко не уедем.
— Да? — Мира театрально осмотрела автобус. — А я думаю, что путь нам предстоит неблизкий. В прямом смысле.
— Ладно, — он привстал, разглядывая крошечный вентилятор, встроенный в потолок. — Признаю. У меня были корыстные цели.
— Вот это уже похоже на правду, — усмехнулась Мира. — В твои благие намерения я и не верила.
— Я планировал вытянуть ноги в проходе, — он обвёл пальцем впереди стоящие сиденья, касавшиеся его коленей. — Иначе они скажут «До свидания» ещё до начала выполнения рабочих задач.
И в этом плане ему даже повезло. Мирону достался узкий пятачок автобуса, не заставленный сумками. А Мира в очередной раз оказалась в ловушке. С одной стороны — ледяная пустота дороги, с другой — ледяная пустота Мирона.
— Ты ел? — Мира достала два контейнера. От круассана оставалась только четверть, которую девушка не успела доесть по пути на вокзал. А чизкейк всё ещё ждал её целым и невредимым. Почти. В сумке он несколько раз перевернулся, поэтому часть крема осталась на стенках коробки.
— Что за внезапный приступ заботы? — Мирон наигранно захлопал ресницами. А Мира на несколько секунд впала в оцепенение. Парень, казалось, впервые смотрел на неё так долго, что она могла изучить его глаза. Голубые. Непривычно яркие и чистые. Похожи на небо, но не то, что сейчас серело за окном. На безоблачное, ясное, но всё ещё зимнее. А может, эти глаза напомнили ей байкальский лёд.