Она резко моргнула и отвела взгляд. Непрекращающаяся метель за окном быстро вернула девушку в реальность.
— Не видела, что ты купил себе еду в аэропорту, — сказала она.
— Я не нашёл ничего приличного.
— А круассан и чизкейк это, конечно, неприлично, — кивнула Мира.
— Именно так. Лучше ничего не есть, чем есть это, — буднично произнёс он.
— То есть я могу не делиться и съесть его сейчас сама? — девушка указала на свой десерт в контейнере.
— Что за глупые вопросы? Я купил его для тебя.
— Окей, я запомнила, — Мира откусила большой кусок чизкейка и снова отвернулась к окну.
Мирон заснул почти моментально. Ему позавидовали бы все люди, страдающие от бессонницы. И Мира, к её несчастью, была в их числе. Она пробовала считать овец, сосредотачивалась на дыхании, старалась расслабить лицо, а затем и всё тело. Но ни одна из вспомнившихся методик не позволяла девушке сомкнуть глаз. Может быть, сомнологи просто не рассчитывали, что эти способы будут использовать в автобусе Новосибирск — Горно-Алтайск? Маска для сна осталась в багаже. Беруши были там же. А мелатонин, так и оставшийся лишь в предполётном списке для покупок, продолжал покоиться на полках аптеки.
Метель ужасно сказывалась на видимости. Мира не могла любоваться красивыми пейзажами, когда снег заметал всё на своём пути. Видно было только трассу. Так девушка вместо овец решила считать проезжающие мимо машины. После семьдесят третьей её начало укачивать. «Прошло только три часа», — подумала Мира. Три ужасающе длинных часа.
В салоне пахло варёными яйцами, курицей-гриль и сухариками. От смешавшихся запахов и спёртого воздуха становилось только хуже. Мира направила к себе вентилятор и в очередной раз безуспешно попыталась расслабиться. А затем потянулась за сумкой. Она вспомнила о купленных таблетках от укачивания и мысленно поблагодарила себя из прошлого за дальновидность. В горле давно пересохло, но вся вода была выпита ещё в аэропорту. Она проглотила маленькую таблетку и сразу же почувствовала горечь. И всё же это гораздо лучше, чем ничего.
Через час езды метель начала стихать. Будто небесный режиссёр медленно избавлялся от белой пелены, позволяя людям наконец увидеть новые декорации. Из окна проступили очертания холмов, покрытых снежными шапками, и тёмные зубцы далёких гор. Пейзаж был монументальным.
Мира наконец смогла переключиться на природу. Она смотрела, как меняется пространство за стеклом, и ловила себя на профессиональной оценке: «Вон там идеальное место для нового отеля. А этот склон — для горных лыж, если договориться с местными». Мысли о работе были спасительным кругом в океане её усталости. Она по-настоящему любила свою работу.
Невольно её взгляд скользнул на соседа. Он спал, откинув голову и выдвинув ноги в проход, но сон его вовсе не был мирным. Глаза под сомкнутыми веками быстро бегали, а пальцы правой руки слегка дёргались, словно нажимали на невидимый затвор камеры. «Снимает даже во сне», — с лёгкой усмешкой подумала Мира. А потом поняла, насколько беззащитен этот парень во сне. Спящим он не походил на «Гринча». Мирон был просто утомлённым от дороги парнем.
«Интересно, что ему снится? Падающие рейтинги? Упущенный кадр?» — мысленно ехидничала Мира. Её внимание привлекла татуировка, выглядывающая из-под рукава толстовки. Не кричащий бессмысленный узор, а что-то маленькое, похожее на цифры. Да, это точно были цифры. Она прищурилась, пытаясь их разглядеть. Но дорога внесла свои коррективы в планы Миры. В этот момент автобус влетел в выбоину и пассажиров сильно тряхнуло.
Мирон тотчас проснулся. Его голубые глаза, ещё мутные после сна, на мгновение встретились с её взглядом. Мира была застигнута на месте преступления. В глазах парня мелькнуло непонимание, затем — попытка собраться, и, наконец, привычная насмешка.
— Нравится? — голос Мирона был хрипловатым. Он не одёргивал руку.
— Что? — Мира почувствовала, как к щекам начала подступать краска.
— Пейзаж, — парень указал на заснеженный лес за окном. — Начало проясняться.
В его взгляде читалось «Поймана с поличным».
— Да… — она бросила быстрый взгляд на заснеженную обочину. — Да, очень красиво. Конечно.