Сначала отец изменил её маме с коллегой, а после развода встретил «женщину мечты»: так он подписал их совместное фото. За последние десять лет таких женщин было столько, что Мира перестала считать. Следить за социальными сетями отца она тоже перестала. В один момент это показалось чем-то чрезвычайно неправильным и даже унизительным. Отца больше для неё не существовало. Только избавиться от их взаимодействия она не могла. Несмотря на все уговоры, мать продолжала вести с ним дела. Словно её сердце было высечено из того же холодного дуба, что и проклятый офисный стол.
— Закатила скандал с отцом на вчерашнем благотворительном вечере, устроила перепалку с нашим спонсором на прошлой неделе… — женщина заговорила снова. Теперь она методично перечисляла обвинения, будто это был суд.
— О, а две недели назад я поссорилась с твоим айтишником! — девушка неожиданно решила помочь маме.
— И у тебя, конечно, есть объяснения, почему ты так поступила с каждым из них, — уверенно кивнула женщина.
— А ты их, конечно, слушать не собираешься, — подыграла ей дочь.
— Большинство подчинённых считают, что ты занимаешь своё место из-за фамилии в паспорте, — перевела тему Анна Сергеевна.
— А разве это не так? — Мира наигранно захлопала ресницами.
— Дочь! — в голосе матери зазвучала сталь. Игра была окончена. — Ещё одна такая выходка, и помочь я тебе больше не смогу.
— Что за проект? — Мира наконец сдалась и плюхнулась на диван. Мысли метались, сбиваясь в клубок, а пальцы сами собой выстукивали нервную дробь по деревянной поверхности.
— Отдел по связям с общественностью вышел на популярного трэвел-блогера. Он сейчас в тренде, два миллиона подписчиков. Нужно с ним посотрудничать.
— Ты знаешь, что я ненавижу блогеров. Это цирковое шоу вместо настоящих путешествий, — девушка утомлённо коснулась своей шеи. От слов матери у неё в горле встал ком.
— И всё же у тебя нет выбора, Мира.
— Выбор есть всегда. Как ты говорила? Уйти, например?
— Мира, прекрати, — женщина посмотрела на дочь. — Это ненадолго.
— Мне нужно подумать, — хватая сумку, глухо произнесла она. — И всё-таки уверена, что увольнение — лучший для меня вариант.
Она, не оглядываясь, вышла. За спиной щёлкнул замок, отсекая её от того мира, где мама была Анной Сергеевной.
Глава 2
— Мир, почему ты так категорична к Анне Сергеевне?
— Я не к ней категорична, — девушка сделала глоток обжигающе горячего кофе, давая себе время на ответ. Её взгляд плавно скользил по стенам нового кабинета лучшей подруги.
Казалось, Мира знала о её доме всё. Где Дина хранит семейные фотографии, где безнадёжно похоронена её коллекция пряжи для вязания и где спрятан запас из десяти одинаковых корейских кремов. («Просто на будущее, вдруг такой акции больше не будет?») Возможно, именно поэтому её мозг отказывался принимать эту комнату. Недавно Дина устроилась на работу к её маме и с энтузиазмом переоборудовала захламлённую кладовку под личный кабинет. В офисе мало кто из сотрудников работал очно.
Теперь и кладовка Дины стала ещё одним кусочком мира, поглощённым фирмой её мамы.
— А к чему? — Дина вырвала подругу из размышлений.
— Куда ты дела ту гигантскую подставку для цветов? — Мира смотрела на новый торшер в углу. Он не позволял как следует осветить кабинет, но создавал расслабляющую атмосферу. Ровно такую, на какую рассчитываешь в конце декабря. Даже если вместо снега за окном уже который день идёт дождь.
— Выбросила, — Дина кинула короткий взгляд на место, где раньше стояла ненужная подставка. Все цветы в её доме давно были выкинуты. Точнее, то, что от них осталось. — Почему ты так категорична к…
— Не верю, — строго проговорила Мира.
— Стоит за шторкой в спальне, — сдалась Дина. — Не могу я от неё просто так отказаться.