— Мирон гоняется за идеальными кадрами, потому что в жизни слишком многое было… неидеально. Зато в объективе он может всё контролировать. Свет, тень, композицию. Создавать мир, который никого не разочарует. Красивый, эстетичный и выверенный до мельчайших деталей.
Мира молчала, чувствуя, как в её голове складываются кусочки пазла. Не самого маленького — наверное, где-то на тысячу деталей. И всё-таки сейчас она могла сложить хотя бы десятую часть. Его перфекционизм, его холодность, эта странная смесь прагматизма, надменности и внезапной чуткости.
— Почему вы мне это рассказываете? — наконец спросила она.
Алиса повернулась к Мире. Её лицо было серьёзным.
— Потому что я вижу, как он на вас смотрит, когда вы не видите. Не так, как на других. Вы его… раздражаете. А Ольга всегда говорила, что единственные люди, которых Мирон всерьёз допускает в своё пространство, — это те, кто способен его разозлить. Остальных он просто игнорирует.
В тишине крошечной мансардной комнатки эти слова прозвучали громче любого новогоднего фейерверка. Мира потянулась за кружкой, чтобы занять дрогнувшие руки.
— Он хороший парень, — повторила Алиса слова мужа, но уже с другой интонацией. — Просто постарайтесь принять эту его дурную часть. А блогер он просто отличный. Подписчики его обожают! Ваша мама наверняка это понимает. Иначе она не отправила бы его сюда.
— Моя мама… — начала Мира и запнулась. — Она многое понимает. Просто старается этого не показывать.
— Умные женщины часто прячут понимание за действиями, — мудро заметила Алиса Витальевна. — Чай остывает. Попробуйте варенье из шишек. Оно на любителя, но отлично спасает от накопившейся усталости.
Они ещё полчаса сидели в тишине, изредка прерываемой только звоном ложек о фарфор. За окном кружилась белоснежная метель, но Мира чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает.
На пороге своей комнаты она остановилась и на секунду прижала ладонь к груди, где под тканью всё ещё пахло ладаном и тайной.
Нужно выспаться. Впереди был ещё один тяжелый день. И, возможно, тяжелый разговор. Теперь у неё было чуть больше ключей к пониманию Мирона и чуть больше страха. Ведь то, что ты начинаешь узнавать лучше, уже не так просто ненавидеть.
Глава 17
Нет, Миру не разбудили яркие солнечные лучи. Это была отвратительная мелодия будильника. Сейчас она звучала словно издевательский шлепок по затылку, хотя когда-то была её любимой песней. Правило жизни номер один: не ставить на будильник дорогих сердцу исполнителей.
Девушка застонала и уткнулась лицом в подушку. Она беззвучно кричала. Мира цеплялась за остатки сна, ещё хотя бы на секунду желая вернуться в мир, где не было ни старых автобусов, ни придорожных столовых, ни раздражающих блогеров, ни мерзкого чувства, что ты всё поняла и ничего не поняла одновременно.
Зимнее солнце спряталось, не давая о себе знать. И почему-то девушка ему сейчас отчаянно завидовала. За окном царила белая тьма. Не рассвет, не сумерки, а плотная снежная завеса, поглотившая небо, вершины гор, реку и само понятие слова «утро».
Мира нехотя встала с кровати и подошла к окну. Стекло покрыл причудливый морозный узор. Балкон номера за ночь безнадёжно замело снегом, и Мира побоялась открыть дверь. Снег тотчас оказался бы в спальне.
Сегодня выходить никуда не хотелось. Хотелось сварить свежемолотый кофе, завернуться в одеяло и смотреть в непроглядную белизну снега. Но на спинке стула висел аккуратно сложенный мужской пиджак.
Напоминание. Обязательство. Работа.
Мама, [28.12.25 14:40]
У тебя всё хорошо? Как долетели?
Ответить Дине было не трудно. Она никогда не могла злиться на лучшую подругу долго. А вот сообщение мамы всё ещё висело непрочитанным. И Мира должна была набраться смелости, чтобы ответить. Это отрезвляло не хуже будильника. Она наконец открыла диалог.
Мира, [29.12.25 08:33]
Долетели нормально.
Мира, [29.12.25 08:34]
Открытие прошло нормально.
Входящий звонок не заставил себя долго ждать. Она позвонила ровно через минуту. Мира не хотела говорить. Девушка рассчитывала, что два «нормально» поставят точку в этом диалоге. Но Алиса Витальевна была права: умные женщины действуют.