Это только для очередной бессмысленной картинки.
— Ладно, — Мирон прервал молчание. — Работа. Нужно запечатлеть это для потомков. И твоей мамы, конечно.
«Это только для очередной бессмысленной картинки», — эхом отозвалось в её голове.
Мирон отвернулся, срывая с руки перчатку, и потянулся к рюкзаку. Его движения были чересчур резкими. Он достал чехол с квадрокоптером и принялся раскладывать аппарат, не глядя на неё. Каждый щелчок, каждое движение винта было отточенным и профессиональным. Но в этом профессионализме читалось отчаянное желание спрятаться — за техникой, за ролью режиссёра и оператора. За чем угодно.
— Встань вот сюда, — бросил он через плечо. — Поближе к обрыву.
— Ну да, поближе к обрыву, — слова вырвались сами собой. — То, что нужно.
— Только… не делай такое лицо, — проигнорировал её слова Мирон. — Как будто тебя сюда привезли на верную смерть.
Мира хотела огрызнуться, что её лицо — её личное дело, но слова застряли в горле. Она видела, как напряжена его спина под курткой. Он тоже был смущён. И почему-то Миру его смущение злило ещё больше, чем своё собственное.
Мирон не надеялся на её ответ. А Мира и не знала, что могла ему ответить. Она стояла у обрыва, ожидая начала съёмки. Словно маленький пятилетний ребёнок в костюме мухомора на детском утреннике, ждущий от мамы «улыбочку» за набор конфет «от зайчика». Только в этой белоснежной тишине не нашлось ни мамы, ни конфет. Одно оставалось безызменным: зайчиков не было и тогда.
Жужжание винтов, непривычное и слишком резкое для Миры, разорвало хрупкий пузырь её воспоминаний. Перед глазами больше не было молодой мамы и садика. Только бесконечный снег, обрыв и Мирон, настойчиво терроризирующий пульт. Он уже запустил дрон. Не предложив конфет и не дождавшись улыбки.
Квадрокоптер рванул с места, а Мирон, обычно исключительно уверенный в себе, на секунду вздрогнул. Мира успела увидеть это — мелкую дрожь, которую он тут же подавил сжатием челюсти.
Жужжание винтов врезалось в тишину, но не раздражало. Сейчас Мира совсем не хотела тишины.
Мирон щурился на экран управления. Его лицо стало сосредоточенным, почти каменным. Маска спокойствия легла идеально.
— Начнём с тебя, — крикнул парень. — Для масштаба.
Шум над головой Миры усилился, она нарочито улыбнулась и помахала в камеру. Где-то в мыслях она прямо сейчас проклинала Дину за эту командировку.
— Отлично. Теперь медленно назад… — Мирон бормотал себе под нос, управляя аппаратом. Где-то в мыслях он прямо сейчас злился на себя за то, что решился на эту командировку.
Дрон поплыл к обрыву, открывая в объективе головокружительную панораму долины. Это и правда был бы идеальный кадр. Даже Мира не могла этого отрицать. Солнце, проглядывающее сквозь тучи, ударило по снегу на противоположном склоне, ослепительной вспышкой отразившись в линзе камеры.
— Ты летишь слишком низко, — выдохнула Мира. — Там макушки деревьев.
— Я знаю, что делаю, — сухо проговорил Мирон. — Всё под контролем.
Это прозвучало почти как заклинание. И как вызов для природы. Едва он произнёс эти слова, резкий порыв ветра качнул дрон.
— Нет, нет, нет… Стабилизация, чёрт!
Дрон метнулся в сторону. Не к обрыву или долине, а в глубь густой чащи леса. Мира инстинктивно подняла руки, как будто могла его поймать.
Раздался негромкий, но отчётливый звук. Не металлический лязг, а древесный хруст. Жужжание оборвалось на самой высокой ноте и в один миг сменилось тишиной, которая теперь казалась оглушительной. Карта на экране управления погасла. Зато появилась красная иконка «Потеря сигнала».
Мирон молчал. Он сжал пульт так, что его пальцы побелели. На лице не было ни злости, ни паники. Только пустота.
— Что ж… — парень кинул пульт в снег. — Не первый и не последний раз.
— Ладно, ты наверняка замёрзла. Поехали, — продолжил он.
— Я…
— Ты знала, что так будет, — прервал её Мирон.
— Я не замёрзла, — возразила Мира. — Координаты есть?