Было ли это «спасибо» за чай или за то, что Мирон может о себе позаботиться, девушка не знала и сама.
— Свет отключили, — устало сказал парень.
— А я так сразу и не поняла. Вот это да! — Мира сделала обжигающий глоток и поморщилась. Она отлично понимала, что этими словами возвращала себе маску. И это её совсем не расстраивало.
Слова повисли между ними, как вызов. Мирон ничего не ответил. Лишь слабый свет телефона, который он включил, выхватил из мрака контуры его лица. Усмешку Мира распознать смогла — слишком часто он одаривал ей окружающих.
В этот момент из глубины коридора появилась Алиса Витальевна. Она была в тёплом домашнем халате, и её лицо в отблеске фонарика казалось одновременно озабоченным и лукавым. Хотя вчерашней серьёзности и элегантности женщина и была лишена, без вечернего платья и роскошных туфель она выглядела такой же изящной.
— О, потерпевшие! — сказала она, останавливаясь перед ними. — Чай пьёте? Чай — это отлично. Согреет… но только вас.
Женщина театрально потёрла плечи ладонями.
— Когда свет дадут? — Мирон окинул её внимательным взглядом.
— Откуда же мне знать…
— А кому знать, если не владелице отеля? — продолжил парень.
— Весь в мать, — резко отрезала женщина.
— Это плановое отключение? — Мира прижала стакан к груди.
— Не пиши об этом в отчёте, — в глазах Алисы Витальевны появилась мольба. — Авария на линии электропередач. Мы не знаем, когда починят.
— Первые гости завтра? — в голосе Миры слышалось сопереживание.
— Ага-а-а, — расстроено протянула женщина. — Это катастрофа. Надеюсь, скоро всё починят.
— Что теперь делать? — свободной ладонью Мира растерянно погладила висок. — Мы можем как-то помочь?
— Не писать об этом в отчёте, — улыбнулась она. — И не показывать в блоге! Мирон, не вздумай делать нам антирекламу.
— Вы мне не платите, — развеселился парень. — Могу показывать что угодно.
— Ладно… — женщина сделала резкий вдох. — Хотите помочь, значит? Нужно дрова наколоть. Тогда согреются и девочки на ресепшене, и мы с Костиком.
— Но… — Мирон бросил на неё задумчивый взгляд. — У вас же…
— Спасибо! — оборвала его слова Алиса Витальевна. — Безумно поможете! Топор в подсобке на первом этаже. Лес… знаете где.
Алиса растворилась в темноте коридора, оставив после себя только луч фонарика и чувство, что их ловко, но беззлобно подставили.
Топор. Лес. Темнота.
Мирон выдохнул.
— Ну что, конфетка, — в его голосе слышалась знакомая, чуть хриплая интонация. Не злая, а уставшая и принимающая правила этой абсурдной игры. — К новым трудовым подвигам. Жаль только, что в блог не выложу.
— Твоё колено готово к новым подвигам? Только не надо опять его туда-сюда выворачивать, будто собираешься танцевать здесь лезгинку в кромешной тьме.
Мирон рассмеялся. Это был редкий смех — совершенно мягкий и искренний.
— Так вот… — продолжил он. — В блоге не выложу, так хоть запомню.
— Твоя память… — парировала она, делая шаг в темноту туда, где, как она помнила, был проход к лестнице. — Надеюсь, выдержит такую нагрузку. Вдруг перегреется от количества глупостей на квадратный миллиметр. Уверен, что хочешь помнить? Разве не хотел бы забыть… всё это?
Мирон не ответил. Только луч его телефона упал ей под ноги. И это было совершенно в его стиле — помогать молча.
Подсобка оказалась крошечной, пропахшей старым деревом, маслом и пылью. Топор нашёлся сразу. Потёртый, с деревянной рукоятью, тёмной от времени и множества прикосновений. Совершенно не подходящий месту, где есть спа-зона и огромная хрустальная люстра. И оттого он был только лучше — как будто в одночасье оказался у дедушки в деревне. А дальше только баня, рыбалка и вкусные домашние пирожки.
— Дальше в лес? — Мирон взял в руки топор.
— Эм-м-м, — Мира сделала шаг назад. Ни бани, ни рыбалки, ни пирожков. Только сомнительный напарник и тёмный лес. — Как будто у меня вообще есть выбор.
Лес ждал их за углом отеля, в двух минутах ходьбы по заметённой снегом тропинке. Лунный свет, пробивавшийся сквозь редкие облака, превращал мир в чёрно-белую гравюру. Тени были густыми, а снег слепил белизной. Мира даже обрадовалась. На улице было не так темно, а значит — не так страшно.