— Чёрт… — он шумно выдохнул. — Мира… Если бы ты хоть раз зашла в мой блог, то не говорила бы такую ерунду.
Она впервые за долгое время услышала от него собственное имя. И почему-то это прозвучало не пугающе, а глупо.
— Как долго мы будем игнорировать наши одинаковые имена? — развеселилась она.
— Мама решила так меня назвать, — Мирон взял новый чурбак.
— А мне отец придумал имя, — отчуждённо произнесла она. — Мама хотела назвать Ксюшей.
— Ну да, — послышался взмах топора. — Согласен, Мира тебе не очень подходит. Слишком…
— Слишком по-доброму, ага, — девушка кивнула.
— Как долго мы будем игнорировать твою ненависть к блогерам? — Мирон говорил тихо. Зато хруст дерева и звон топора почти оглушал.
— Это… личное.
— У меня топор, — он попятился назад и сделал нарочито длинную паузу. — Это… угроза.
Мира взяла в руки мокрый снег, быстро сформировала снежок и театрально им замахнулась. В это мгновение она хотела походить на актрису, но в действительности выглядела как ребёнок. Щёки давно раскраснелись от мороза, а варежки почти насквозь промокли. И всё-таки ей было весело.
— Ты действительно думаешь, что снежок спасёт тебя от топора? — Мирон серьёзно закивал. — У меня для тебя плохие новости.
А Мира зажмурилась и бросила снежок. Она не целилась в голову: не хотела, чтобы лицо Мирона замёрзло. Не целилась она и в колено: не хотела доставлять ему боль. Мира вообще в него не целилась. Она собиралась лишь напугать его: бросить снежок под ноги. И навык, внезапно пробудившийся от многолетнего сна, её не подвёл.
— Другого я от тебя и не ожидал, — Мирон положил на колоду для рубки новый чурбак. — Хватит баловаться.
— Разве я балуюсь? — она сбросила остатки снега с варежек. — Я демонстрирую готовности к самообороне.
— Продемонстрируй готовность к работе. — он указал на топор.
— А можно? — Мира подошла к поленнице.
— Ты же за равноправие…
Девушка замерла перед топором. Шутки шутками, и равноправие равноправием… Но брать в руки инструмент, которым можно убить, ей было страшно.
Ты не должна давать заднюю.
Только не перед этим человеком.
— Не плачь потом, если я окажусь более талантливым дровосеком, — Мира сняла варежки и взяла в руки топор. Инструмент оказался ещё тяжелее, чем она думала. Мира сразу же почувствовала вес металла и опасный баланс. Рукоять, тёплая от рук Мирона, была шершавой.
— Ставь чурбак вот так, — Мирон указал на колоду. Его голос снова стал деловым, почти инструкторским. — Не по центру, а ближе к краю. И ноги расставь шире.
Мира выполняла все его указания. Она знала, как глупо сейчас выглядит, и чувствовала, как часто бьётся её сердце. Не от страха. От азарта.
— Где ты этому научился? — растерянно выдохнула она.
— В деревне, — тихо ответил он. — Ноги, Мира!
— Да, босс.
— Не размахивайся сильно. И… — Мирон окинул девушку сосредоточенным взглядом. — Пожалуйста, не выпускай его из рук. Не убей себя. И меня желательно тоже.
Она кивнула, сжала рукоять, прицелилась в едва видимую трещинку на срезе дерева. Вдохнула свежий морозный воздух. И ударила.
Удар был слабым и неуверенным. Топор вошёл в дерево неглубоко и застрял. Мирон делал это так просто, что ей казалось, будто колоть дрова и правда легко. Но, как и с любым другим занятием на свете, здесь тоже нужна была сноровка.
— Чёрт, — прошептала она, потупив взгляд. — Можешь не плакать. Я не талантливый дровосек.
— Всё нормально. Это ведь первый раз, — тут же отозвался Мирон. Он подошёл так близко, что Мира почувствовала тепло его тела у своей спины. — Давай вместе.
Парень не стал ждать разрешения. Его руки легли поверх её рук — твёрдо, но не грубо. Она вздрогнула от неожиданности и от этого неожиданного, всепоглощающего тепла.
— Расслабь кисти, — его голос звучал прямо у её уха. — Я направлю.
Мирон сделал короткое, резкое движение. Лезвие со скрипом вышло из дерева. Он не отпустил её руки, а только скорректировал их положение.
— А теперь… — прошептал он. — Готовься.
Готовиться было некогда. Они тут же ударили топором вместе.