— Вот так у нас с доверием дела обстоят? — улыбнулась Мира.
— Уж прости, — буркнул Мирон.
— Вы участвовали в одном шоу?
— Ага, недавно. Выживание в тайге.
— Жаль, что все выжили, — Мира начала подниматься на шестой этаж. Она не теряла надежды найти владелицу отеля. — Да-да, ужасная шутка.
— Неплохая… — задумчиво протянул он. — Но ты можешь лучше.
— Знаю, знаю, — закивала девушка.
— Максим был в команде соперников. Мы выиграли, не переживай.
— Почему ты не подписан на него?
— Не мой типаж. Я люблю другой контент. И знаешь, как он пищал, когда увидел змею?
Мира расхохоталась. Это было похоже на её бывшего парня. Он боялся насекомых, поэтому выживание в тайге ему совсем не подходило.
— Теперь ты.
— Я не боюсь змей, — Мирон развёл руками.
— Расскажи о татуировке, — Мира говорила буднично, словно они были хорошими друзьями.
— О какой? Может быть, об этой? — парень задрал рукав и указал на маленького хомячка на предплечье.
— Зачем… — Мира продолжала смеяться. — Зачем тебе тату с хомяком… Даже с таким милым…
Мирон хотел ответить, но девушка перебила его.
— Нет, потом. Ты знаешь, что я имела в виду.
— Вот это? — он указал на татуировку змеи.
— Ага, я поняла. Ты решил собрать зоопарк?
— Нет, это чтобы пугать Максима.
Теперь они смеялись оба. Заливисто, искренне. Они действительно начали напоминать настоящих друзей. Их смех мог бы помешать постояльцам, и Мира мысленно обрадовалась, что гости приедут только завтра. Отель был пустым, и даже владельцы куда-то запропастились.
Мира продолжала внимательно разглядывать его руку, а он — её лицо.
— Где ты родилась? — в голос парня вернулась прежняя серьёзность.
— В Москве, — спокойно ответила Мира.
— А я родился в Александровке. Знаешь, сколько таких Александровок по всей России? — он присел на кресло в коридоре седьмого этажа. Мира устроилась на соседнем. — Десятки.
Мира молчала. Сейчас она хотела только слушать.
— А раньше их было ещё больше, — продолжил парень.
— Урбанизация, — кивнула Мира.
— Мы уехали оттуда, когда мне было семь.
— Так ты решил её запомнить? — Мира посмотрела на координаты на запястье. — Свою Александровку.
— Я хотел оставить её не только в памяти. Память, к сожалению, может давать сбой.
— Когда ты сделал её?
— На восемнадцатилетие, — Мирон посмотрел на собственную кисть. — Это была моя первая татуировка. Мама очень злилась.
— А отец… — Мира прикусила язык, когда вспомнила слова Алисы Витальевны о его семье. Она не должна была спрашивать об отце. Не имела права. Наверняка, эта история не для неё.
— Отец умер, когда я учился в средних классах. Не справился с болезнью, — Мирон говорил слишком спокойно, глядя куда-то поверх её плеча, в темноту коридора. Его пальцы непроизвольно провели по цифрам на руке. — В последние дни он уже не узнавал нас с мамой.
— Поэтому ты хочешь запомнить? — девушка кивнула на руку, её голос стал тише.
— Поэтому, — он перевёл взгляд на неё и улыбнулся. Но улыбка была натянутой, почти односторонней. Мира прекрасно понимала, что за ней прячется. — Я уже в восемнадцать знал, чем хочу заниматься. Сделал тату, а затем отправился в первое самостоятельное путешествие.
— В Европу? — Мира выдвинула предположение.
— Ага, конечно, — он помассировал виски. — В Мурманск. Автостопом.
— Это небезопасно, — она отрицательно покачала головой. — Почему туда?
— Хотел увидеть полярное сияние, — невесело протянул парень.
— Увидел? — Мира неожиданно развеселилась.
— Как сейчас помню. Я приехал в понедельник. Погода была ясной, и мне захотелось провести день спокойно. Поел в местной столовой, заселился в один из самых дешёвых хостелов, поспал с дороги. Погулял в центре города…
— А потом? — Мира вспоминала свою поездку в Мурманск. Конечно, она выглядела иначе.
— А потом стало пасмурно, — он фыркнул, но в глазах не было веселья. — Целую неделю без прояснений. Я каждый день приходил на заснеженную сопку за городом. Ждал. Просто сидел на холодном камне и ждал. Снял семь роликов о том, как не появилось сияние.