Константин Павлович возился у стола, но в его движениях не было суеты человека, застигнутого аварией врасплох. Была спокойная деловитость и безграничная уверенность в каждом движении. Даже в раскладывании тарелок.
— А, доползли. Я уже и не верил! — обернулся он. — Садитесь к огню поближе, здесь теплее. Всё готово. Вот колбаса, вот хлеб, вот наша главная гордость — настойка на кедровых орешках. Лучшее средство от промозглой погоды и… всяких там сомнений.
Они сели на массивные деревянные лавки прямо перед камином. Жар бил в лицо и прогревал промёрзшие на морозе ступни. Мира чувствовала, как тепло впивается в плечи. Мирон сидел напротив, и огонь золотил его профиль, делая привычную насмешливую складку у рта мягче.
— Ты уже бывала в наших краях? — Алиса Витальевна неожиданно оказалась рядом с Мирой.
— Два года назад приезжала сюда по работе, — Мира мягко улыбнулась. — Чудесные места.
— Это правда, — женщина протянула ей стакан с чем-то горячим. — Не волнуйся, не алкоголь. По крайней мере, не сейчас.
— Вы здесь живёте? — Мира посмотрела сначала на неё, а потом на Константина Павловича. Она попробовала напиток. В стакане был горячий морс.
— С недавних пор, — женщина тоже сделала глоток. — Костик здесь родился. А мы в последнее время совсем устали от ритма жизни в Москве. Это вам, молодым, там нравится…
— Да? — она перевела взгляд на Мирона и продолжила.
— Не понимаю, почему все демонизируют московский ритм жизни, — он взял со стола какую-то закуску и тоже подошёл к камину.
— Ну да, это говорит человек, который половину дней в году проводит в других городах и странах… — она бросила на него очередной многозначительный взгляд. — А вторую половину не выходит из дома.
— Я работаю, — Мирон присел на корточки и начал греть руки у огня. — Монтирую видео.
— Нисколько не умаляю твои труды, — Алиса Витальевна привстала со скамьи и потрепала его по волосам так, как будто он был её собственным ребёнком. — Вот поэтому удалёнщики могут жить где угодно. Везёт!
— Это точно, — присоединился Константин Павлович. — Видео монтируют… Вот я в твои годы вагоны разгружал. Были времена.
— Ага, — Алиса Витальевна строго посмотрела на мужа. — Были времена. Один день поработал и сорвал спину. Хватит над молодёжью издеваться!
Мира не смогла сдержать улыбку. Видно было, как эти двое любят подшучивать друг на другом. Сохранить и преумножить любовь через столько лет брака — большая удача. И большая работа, конечно. Эта пара не была похожа на её родителей. Её мать и отец, казалось, никогда не были настолько близки.
— Завтра, значит, уезжаете? — Константин Павлович взял рюмку. Горячий морс его совсем не интересовал.
— Ну да, конечно. Он всегда так делает, когда чувствует, что не прав. Просто переводит тему, — шепнула Алиса Витальевна.
Мужчина сделал вид, что ничего не слышал.
— Уезжаем, — ответил Мирон. — Рады?
— Вот негодник, — он залпом опустошил рюмку.
— А вот тут соглашусь, — женщина встала из-за скамьи и тоже взяла настойку. — Будете?
Мира отрицательно покачала головой.
— Завтра работать, — ответил Мирон.
— Господи… Вот мы в ваши годы… — устало протянула женщина.
— А я говорил! — обратился Константин Павлович к жене.
Мужчина налил ещё одну рюмку себе, а затем они чокнулись.
— За тебя, родная! — приобнял он Алису Витальевну.
— Точно не будете? — женщина смотрела то на Миру, то на Мирона.
— Нет, — сплелись их голоса.
Она тяжело выдохнула и налила им новую порцию морса.
— И всё-таки… — одна рюмка моментально расслабила женщину. — Твоя мама бы со мной согласилась.
— Это в чём? — отозвался Мирон.
— Московский ритм ей тоже не нравится. Она давно уже думает о переезде, ты же сам знаешь.
— Я обеими руками за. Только новые обстоятельства могут помешать, — он коснулся татуировки, и это действие не осталось незамеченным Мирой.