Самый известный ёлочный базар Москвы в канун Нового года был испытанием на прочность. Он душил — ослепительной подсветкой, сбивающей с толку, и густым воздухом, смешивающим в себе пряную корицу, терпкое вино и бодрящую хвою. Он оглушал — гомоном, смехом и криками веселящихся толп. Он опустошал — не только кошельки, но и последние остатки предновогоднего терпения.
Для Дины всё это было волшебством. Для Миры — наглядной иллюстрацией всеобщей истерии. И отчего-то это место даже помогало ей забыться.
Дина впервые за долгое время решилась на покупку живой ёлки, и сейчас радовалась как ребёнок. Даже если не брать в расчёт факт, что они не могли найти «самую идеальную» уже час и теперь обходили бесконечные ряды по третьему кругу. Мира устала от поисков, но старательно скрывала это от лучшей подруги.
Дина любила Новый год. А Мира любила Дину.
— Это она! — девушка крикнула так громко, что впереди идущая пара обернулась. — Мы наконец-то нашли её.
— Где? — Мира начала рассматривать очередной ряд пихт Нордмана.
— Ну вот же, идеальная! Мы берём эту, — Дина уже махала рукой продавцу.
— Только выставил, а уже кому-то понравилась, — обрадовался мужчина.
— Мы так и поняли, что её раньше не было, — пробурчала Мира. — Знаете, я тут уже каждую ёлку выучила.
Продавец и Дина понимающе переглянулись, будто констатируя диагноз «полное отсутствие романтики».
— Весьма своевременно, — громким эхом раздался мужской голос сзади. Низкий, размеренный и почему-то до одури раздражающий.
Мира резко обернулась. Позади, вполоборота к прилавку, стоял высокий парень в идеально сидящем сером шерстяном пальто. Практически всё его лицо скрывал тёмный шарф и такая же тёмная вязаная шапка-ушанка. На фоне пёстрой, разгорячённой толпы он выглядел как надменный айсберг.
— Я возьму её, — указав на выбранную девушками ёлку, снова заговорил парень. Его голос был таким же холодным, как и погода. И таким ровным и безэмоциональным, словно он только что сделал заказ в кофейне.
Дина инстинктивно ухватилась за ствол пихты и отрицательно закачала головой. Очевидно, девушка не хотела так просто сдаваться после часа блужданий по рынку.
Голоса подруг переплелись в чётком и решительном «Нет».
— Не хочу быть грубым, но…
— Ох, вы уже, — парировала Мира, так и не дав ему договорить.
Он натянуто улыбнулся, но оставил её слова без ответа. А затем внимательно посмотрел на неё. Взгляд его был надменным, но заинтересованным. Мира почувствовала, как по телу пробежал холодок.
— Сколько? — его настойчивость была похожа на работу бульдозера. Методичная, прямая, неотвратимая.
— Мы её уже купили, — соврала Мира. Дина в панике начала искать поддержку в глазах продавца.
— Эти девушки её уже купили? — парень обратился к мужчине за прилавком.
— Э-э-э… Нет… Пока нет.
Дина металась взглядом от продавца к парню. Одной рукой девушка продолжала крепко сжимать ствол понравившейся пихты, другой — кошелёк, который ещё не успел пригодиться.
— Послушайте, у меня тут пихт полно, всем хватит, — попытался вставить своё слово продавец, но его голос потерялся где-то между тремя парами глаз, сверлящих друг друга.
— Только эта ёлка подходит мне по высоте и симметрии, — отчеканил парень. — Нет пустот, нужная густота и длина иголок.
— Длина иголок? Вы вообще о чём? — Мира изобразила на лице преувеличенное недоумение. — Вы её на выставку везёте?
— А он знает толк, — понимающе кивнула Дина, вновь осматривая дерево.
— На чьей ты стороне? — Мира бросила на неё убийственный взгляд.
— Ну так что? — продавец начал теребить свою накладную седую бороду. Этот щуплый мужчина совсем не был похож на Деда Мороза.
— Сколько стоит? — голоса парня в пальто и Миры переплелись, и они снова переглянулись. Зелёные глаза были полны раздражения, а голубые — азарта.
— Двадцать две тысячи, — уверенно сказал продавец.
— Двадцать две тысячи? — Дина резко отпрянула от ствола. — Я передумала. Она мне больше неинтересна.
— Ну это же датские фермеры выращивали… Два с половиной метра, симметрия, нет пустот, нужная густота и длина иголок, — продавец отвёл взгляд от Дины и уверенно кивнул парню.