Выбрать главу

Она не услышала, как дверь открылась.

— Я собирался лечь на полу, — Мирон начал оглядывать крепость.

— Не… — она посмотрела на парня. Футболка липла к его телу, а с волос продолжала стекать вода. — Не стоит. Мы оба замёрзли. На полу было бы холодно.

Он молча кивнул, решая не спорить с её аргументом. Затем подошёл к своей стороне кровати, аккуратно обходя «баррикаду», и сел на край, вытирая волосы полотенцем.

— Какие правила? Не красть подушки и не пересекать демаркационную линию?

— И не сопеть, — кивнула Мира.

Она отправилась в ванную следом, и с её стороны это было больше похоже на очередную попытку бегства. За это отступление она не чувствовала вины. Ей действительно нужна была горячая вода.

Ванная комната поразила Миру не меньше кровати с балдахином и идеального ковролина. Она не соответствовала нынешней моде, не была в тренде, и какие-то её элементы казались нарочито старомодными. Но в этом была своя дерзость. Это не провал дизайнера, а осознанный выбор. Это тихая, уверенная в себе роскошь. Не кричащая о деньгах, а тихо шепчущая о времени и бережности.

Плитка была белоснежной, без единой трещинки, без следов грязи и даже намёка на плесень — вечного врага всех отелей. Чистота теперь не казалась Мире больничной. Она была почти ангельской.

Здесь не было душевой кабины или джакузи с подсветкой. Всё внимание и почти всё пространство занимала величественная, пузатая акриловая ванна на блестящих золотых ножках. Кран был массивным, тоже позолоченным, и выглядел как артефакт из другого века. И сейчас он манил её, обещая не просто горячую воду, а ритуал очищения, смывающий этот бесконечный день.

Мира заняла ванную комнату по меньшей мере на бесконечность — так ей казалось. Она не взяла в эту командировку ни любимый скраб, ни лосьон для тела. Но в эти минуты, когда за окном уже который час шёл снег, а тело безнадёжно замёрзло, ей и не нужно было ничего кроме воды. Вода медленно смывала и грязь, и усталость, и неловкость.

— Ты скоро? — из-за двери донёсся крик, перебивающий шум воды. Мира поёжилась и выключила кран. — Полчаса прошло.

— А что? — протянула она. — Можно хоть чуть-чуть побыть одной…

— Нас на ужин зовут, — Мирон больше не кричал.

— Скоро буду, — тихо сказала Мира.

Сам того не осознавая, он напомнил ей о внешнем мире. О «Кристалле», о бушующей метели, о «Волге». Мира одевалась быстро. Она не успела высушить волосы и не успела собраться с мыслями. Ей снова нужно было бежать. И всё-таки Мира смогла выдохнуть. Её спасла чистота, горячая вода и искренняя любовь Риты и Лёни к своему делу.

— Они заходили? — Мира вышла из ванной комнаты. Девушка сразу же посмотрела на крепость из подушек и одеял.

— Не бойся, — Мирон смотрел на неё дольше обычного. — Твои баррикады никто не видел. Лёня приходил, постучался и позвал на ужин. Внутрь не заходил.

— Пойдём? — она чувствовала, как капли воды стекают по лицу.

— Ты… — Мирон продолжал смотреть на неё. — Не замёрзнешь? Волосы мокрые.

— Порядок, — выдохнула Мира.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 34

В гостиной их уже ждали. Рита больше не суетилась: всё было готово, и она спокойно смотрела на накрытый стол. Всё помещение заполонили запахи. Запечённая курица с чесноком, жареная картошка, засоленная рыба, оливье. Так не встречают постояльцев отеля. Так встречают долгожданных гостей, друзей и членов семьи. По телу Миры разлилось тепло. Не от печки, а от этого немого, щедрого жеста.

Лёня уже сидел во главе стола, в той же домашней одежде. Он кивнул им, указывая на свободные места рядом друг с другом. Рядом. Не напротив, а именно рядом — как полагается паре. Мира почувствовала, как её щёки снова начинают гореть, но на этот раз не от стыда, а от сложной смеси благодарности и вины. Эти люди отдали им лучший номер, накрыли праздничный стол, а они… они врали им с первой минуты.

— Садитесь, садитесь, милые! — Рита махнула рукой, и на её лице снова появилась широкая улыбка. — Вы же сегодня не ели нормально.

Мира и Мирон молча заняли указанные места. Их колени почти соприкоснулись под столом, и Мира инстинктивно отодвинулась, но её нога тут же наткнулась на твёрдую ножку стула. Отступать было некуда. Ни под столом, ни в жизни.