— Спасибо, — голос Мирона прозвучал чуть глубже и тише обычного. Он смотрел на перегруженный блюдами стол не с оценкой блогера, а с тем же немым уважением, с каким разглядывал печь. — Это… очень по-домашнему.
«И это напоминает ему дедушку и деревню, в которой он родился», — подумала Мира.
— А как же иначе? — Лёня налил себе и Мирону по стопке прозрачной жидкости из графина. — Тридцатое декабря. Какая разница, свои вы или чужие? За столом в такой день все свои. Особенно если за окном метель.
Мирон не отказался от рюмки. Приём был слишком тёплым, чтобы просто отставить её в сторону.
Рита налила Мире и себе компот из сухофруктов.
— За то, что оказались здесь! — сказал Лёня, и его взгляд, добрый и немного усталый, остановился на Мире, а затем на Мироне. — И чтобы дальше путь был легче.
— Спасибо, — тихо, но чётко сказала Мира, поднимая стакан. — За приют. И за… этот неожиданный праздник.
Мирон положил в свою тарелку большую порцию оливье. Мира еле сдержала смех, когда вспомнила его рассуждения о КБЖУ и вреде круассана с ветчиной и сыром. С каким упоением он теперь ел майонезный салат…
— Мира, ты тоже бери, — Рита протянула ей большую салатницу. — И рыбку, рыбку любишь?
— Вы уж простите, — добавил Лёня. — Мы сейчас и не знаем, что молодёжь любит есть.
— Мы с удовольствием попробуем всё, что есть на этом столе, — Мирон оторвался от салата. — Это… очень вкусно. Вы просто мастера на все руки.
Мира улыбнулась. Конечно, она понимала, что обычно он не ест такую еду. И всё-таки сейчас Мирон был искренним. На это намекали и его глаза, и его тарелка.
— Я согласна, — кивнула Мира. — Давно так вкусно не ела.
— Вы приезжайте к нам ещё, — с теплотой в голосе сказала Рита. — Накормим, напоим, отогреем.
— Если только… — отозвался Лёня. — Ребята не предпочтут «Кристалл».
Мира и Мирон переглянулись. Раз за разом они случайно нащупывали болевую точку владельцев.
— О «Кристалле» теперь и речи быть не может, — спокойно ответила Мира.
А к Мирону в одно мгновение вернулась прежняя серьёзность. И Мира узнала этот взгляд. Его глаза всегда становились такими, когда он думал о работе. Это было полное абстрагирование. Задумчивость, погружённость и ответственность.
— Простите… — он отставил тарелку в сторону. — Но сколько лет вы уже принимаете здесь гостей?
— Ох, милый, — протянула женщина. — Уже двадцать с лишним лет.
— Я извиняюсь за прямоту, но… — Мирон тяжело выдохнул. — У вас сейчас есть другие постояльцы?
— Нет, — мрачно ответил Лёня. — Никого кроме вас в этой гостинице сейчас нет.
— Но почему? — не сдержалась Мира. — Здесь ведь чудесно.
Рита пододвинула к себе графин с чем-то прозрачным и взяла рюмку. Банку с компотом она убрала под стол.
— Это долгая история, — Лёня потёр правый висок.
— У нас есть время, — Мирон налил в свой стакан воду. — Я к тому… Я думаю… Мне кажется, мы можем помочь.
Мира внимательно посмотрела на соседа. Его глаза засияли решительностью. Она понятия не имела, как Мирон собирался помочь этим людям. И всё-таки она хотела в него верить.
— Как же вы поможете, милые? — отозвалась Рита. — Если мы с этим разобраться не можем…
Лёня одним глотком опустошил новую рюмку, а затем без раздумий прервал жену.
— У нас не всегда так туго с постояльцами было, — быстро сказал он.
— И когда это началось? — Мирон, казалось, не хотел отступать ни на секунду.
— Два года назад, когда «Кристалл» начали строить. У нас дела резко пошли на спад. Постояльцев с каждым месяцем становилось всё меньше.
— А у нас ведь и конкурентов даже не было, «Кристалл» же не открылся. Мы одни здесь были. А все вдруг начали выбирать соседнюю деревню для отдыха, — добавила Рита.
— А до этого? — вмешалась Мира. — До этого выбирали вашу деревню? Ваш отель?
— Да, — хмуро ответил Лёня. — У нас место необыкновенное. Лес, горы, озеро рядом.