— А потом забрали тебя в город?
— Ага, — отрезал Мирон. — Ну, сначала в райцентр. А затем в Москву переехали.
Мира молчала. Она пыталась осмыслить, как на маленького ребёнка повлияли все эти переезды.
— Просто смешно… — Мирон коснулся цифр на запястье. — Как сын сварщика, выросший в деревне, теперь на два миллиона человек вещает об ОАЭ. Ты права насчёт блогеров. Странно это всё.
— Я понимаю, о чём ты говоришь. Но ты не должен обесценивать свою работу. Я не права насчёт блогеров, — выдохнула Мира. — Я не права…
— Что насчёт твоего бывшего? — Мирон снова перевёл на девушку взгляд.
— Его мы будем считать «плохим блогером», — улыбнулась Мира.
— Что он сделал?
— Мне стыдно рассказывать, — она посмотрела на печь. Тело привыкло к жару, и теперь Мира чувствовала расслабление.
— Ну же, — Мирон наклонился к её уху, и она почувствовала запах его шампуня.
— Ты следишь за его блогом?
— Я же говорил, что мне это неинтересно.
— Он говорил, что не хочет показывать меня в блоге. Что это плохо скажется на его репутации завидного «холостяка».
— Типа… ориентировался на женскую часть аудитории? — в голосе Мирона послышалось непонимание.
— Не совсем. Дело было во мне.
— Это как?
— Я выгляжу не так, как должна была выглядеть его девушка.
— Ты же понимаешь, что это какой-то бред? — Мирон задержал взгляд на его лице.
— Теперь понимаю.
— И что? Чем это закончилось?
— Тем, что он выбрал на роль фиктивной девушки какую-то модель. Что её показывать аудитории не стыдно.
— Почему Мира, которую я знаю, согласилась на это?
— Потому что во многом эта история повлияла на Миру, которую ты знаешь.
Мирон кивнул, будто это объяснение его устроило.
— А затем он начал встречаться с ней по-настоящему, — устало сказала Мира.
— Я его забаню, — кивнул парень.
— А что? Думаешь, я всё-таки подхожу на роль девушки блогера? Достаточно фотогенична? — Мира начала театрально позировать. А затем поняла, насколько странно это звучало в подобной ситуации.
— Думаю, ты была бы идеальной девушкой блогера, — Мирон быстро поднялся со скамьи и открыл дверь бани. — Ну так что, слабо в сугроб?
И ей не было слабо. По крайней мере, если рядом был Мирон. Идти на попятную — не в духе Миры. Холод снега для разгорячённого тела казался обжигающим, и всё-таки это было хорошим завершением дня. Они проводили вечер как приятели или как хорошие друзья: без стеснения и с разговорами о личном, а короткие перепалки обоих только раззадоривали. Баня продолжала греть, снег продолжал идти, а внезапно образовавшиеся между ними перемирие продолжало радовать обоих.
Глава 38
После очередного бесконечного дня никто из них не хотел спорить. Они заснули на кровати вместе, почти одноминутно. Мира устроилась на своей половине, а Мирон на своей. За ночь баррикада из ровной линии превратилась во что-то невнятное: подушки упали на пол, а одно из одеял забрал Мирон. Теперь он спал под двумя, и отчего-то Миру это рассмешило. В комнате и так было жарко, но парень оказался настоящим мерзляком. Странно для человека, который предложил ей поваляться в сугробе.
Она поймала себя на мысли, что рассматривает Мирона. Как тогда, в автобусе. Только теперь по странному стечению обстоятельств они лежат в одной кровати. А Мирон спит так же: беззаботно, крепко, беззащитно. И красиво. Да, Дина была права.
Мира не осмелилась его разбудить. Она наспех умылась, накинула махровый халат и спустилась на первый этаж. Рита и Лёня сидели за столом.
— Завтрак? — обрадовалась Рита её появлению.
— Как спалось? — Лёня сразу же пошёл ставить чайник.
— После всего этого дня… — улыбнулась Мира. — Мертвецки. Мирон ещё спит.
— Ну пусть, пусть спит, — закивала женщина. — Мы ему потом завтрак передадим.
— Тридцать первое декабря, — Мира указала на календарь на стене. — Какие у вас планы? Мы можем уехать уже сегодня. Отель нас ждёт завтра, но я договорюсь… если что.
— Как же так? — Рита подозвала её к столу. — Вы чего! Оставайтесь. Мы дома посидим, отметим. Хотя вам, конечно, будет скучно с пенсионерами.
— Не будет, — в коридоре появился Мирон, и Мира вздрогнула от его неожиданного голоса.
— Ты чего не спишь? — Рита кивнула на место рядом с Мирой.
— Да так… — он бросил короткий взгляд на Миру, а затем сел рядом.
— Угощайтесь, угощайтесь, — Лёня налил всем крепкий чёрный чай и подал мёд с вареньем.
На столе стояли тарелки с блинчиками, сырниками, свежий хлеб, ветчина, несколько видов сыров.
— У нас не всегда так, не всегда… — Рита протянула Мире салфетки. — Обычно посерьёзнее. Время определённое, меню и всё прочее. Ну, вы у нас… особенные гости.
— Плохие отзывы удалили, — Мирон положил себе несколько сырников.
— Как? Совсем? Так быстро? — Рита подпрыгнула со своего места.
— Совсем, — буднично ответил парень. — Написал кое-кому, чтобы сделали побыстрее. Эффект положительный, думаю, будет уже в январе.
— Поверить не могу, — тихо отозвался Лёня.
— И несколько подписчиков мне написали после нового поста, — наконец расплылся в улыбке Мирон. — Ждите гостей через две недели. Проверяйте брони на сайте.
— Это надо отметить! — Лёня выбежал из гостиной.
— Это надо отметить… — согласилась Рита. На её глазах снова появились слёзы.
— Так, никаких жидкостей… — Лёня вернулся с бутылкой шампанского и строго посмотрел на жену. — Кроме алкоголя.
Он отставил в сторону кружки с чаем и быстро расставил бокалы, полные шампанского.
— Хорошие новости утром тридцать первого декабря нужно встречать только так, — весело сказал мужчина.
Они чокнулись бокалами, и Мира почувствовала, как во рту заискрились пузырьки.
— Вы ёлку не ставите? — обратилась она к Рите.
— Как дети разъехались, так и перестали ставить. Я люблю Новый год… Но мы тут вдвоём. Два старика… Куда уж нам до ёлок.
Мира не любила Новый год. Ей не нравилась праздничная суета, вынужденные встречи с обоими родителями, магазины, цены в которых поднимаются автоматически с приближением 31 декабря.
Но Новый год любила Дина. Её Дина. И Мира отлично помнила выражение лица лучшей подруги, когда она увидела ту пихту на ёлочном базаре. А ещё Новый год любила Алиса Витальевна, и Мира не успела забыть, с какой любовью она говорила о своей живой ёлке и о сохранившихся советских игрушках.
И Новый год любил Мирон, оставшийся вдали от близких.
— Вы знаете, — Мира доела завтрак быстрее, чем планировала. — Мы, наверное, походим тут по деревне, окрестности посмотрим. Для отчёта.
— Тридцать первого декабря? — Лёня бросил на девушку задумчивый взгляд.
— Тридцать первого декабря? — непонимающе повторил Мирон.
Он понял, что Мира что-то задумала, и почувствовал лёгкое тепло от этой мысли. Ему нравилось за ней наблюдать, и её странные, непредсказуемые идеи вызывали у него тихое восхищение.