— Тридцать первое декабря, — Мира указала на календарь на стене. — Какие у вас планы? Мы можем уехать уже сегодня. Отель нас ждёт завтра, но я договорюсь… если что.
— Как же так? — Рита подозвала её к столу. — Вы чего! Оставайтесь. Мы дома посидим, отметим. Хотя вам, конечно, будет скучно с пенсионерами.
— Не будет, — в коридоре появился Мирон, и Мира вздрогнула от его неожиданного голоса.
— Ты чего не спишь? — Рита кивнула на место рядом с Мирой.
— Да так… — он бросил короткий взгляд на Миру, а затем сел рядом.
— Угощайтесь, угощайтесь, — Лёня налил всем крепкий чёрный чай и подал мёд с вареньем.
На столе стояли тарелки с блинчиками, сырниками, свежий хлеб, ветчина, несколько видов сыров.
— У нас не всегда так, не всегда… — Рита протянула Мире салфетки. — Обычно посерьёзнее. Время определённое, меню и всё прочее. Ну, вы у нас… особенные гости.
— Плохие отзывы удалили, — Мирон положил себе несколько сырников.
— Как? Совсем? Так быстро? — Рита подпрыгнула со своего места.
— Совсем, — буднично ответил парень. — Написал кое-кому, чтобы сделали побыстрее. Эффект положительный, думаю, будет уже в январе.
— Поверить не могу, — тихо отозвался Лёня.
— И несколько подписчиков мне написали после нового поста, — наконец расплылся в улыбке Мирон. — Ждите гостей через две недели. Проверяйте брони на сайте.
— Это надо отметить! — Лёня выбежал из гостиной.
— Это надо отметить… — согласилась Рита. На её глазах снова появились слёзы.
— Так, никаких жидкостей… — Лёня вернулся с бутылкой шампанского и строго посмотрел на жену. — Кроме алкоголя.
Он отставил в сторону кружки с чаем и быстро расставил бокалы, полные шампанского.
— Хорошие новости утром тридцать первого декабря нужно встречать только так, — весело сказал мужчина.
Они чокнулись бокалами, и Мира почувствовала, как во рту заискрились пузырьки.
— Вы ёлку не ставите? — обратилась она к Рите.
— Как дети разъехались, так и перестали ставить. Я люблю Новый год… Но мы тут вдвоём. Два старика… Куда уж нам до ёлок.
Мира не любила Новый год. Ей не нравилась праздничная суета, вынужденные встречи с обоими родителями, магазины, цены в которых поднимаются автоматически с приближением 31 декабря.
Но Новый год любила Дина. Её Дина. И Мира отлично помнила выражение лица лучшей подруги, когда она увидела ту пихту на ёлочном базаре. А ещё Новый год любила Алиса Витальевна, и Мира не успела забыть, с какой любовью она говорила о своей живой ёлке и о сохранившихся советских игрушках.
И Новый год любил Мирон, оставшийся вдали от близких.
— Вы знаете, — Мира доела завтрак быстрее, чем планировала. — Мы, наверное, походим тут по деревне, окрестности посмотрим. Для отчёта.
— Тридцать первого декабря? — Лёня бросил на девушку задумчивый взгляд.
— Тридцать первого декабря? — непонимающе повторил Мирон.
Он понял, что Мира что-то задумала, и почувствовал лёгкое тепло от этой мысли. Ему нравилось за ней наблюдать, и её странные, непредсказуемые идеи вызывали у него тихое восхищение.
Глава 39
— Готов признать, — сдался Мирон, и его голос, приглушённый снежной пеленой, прозвучал почти серьёзно. — Ты сумасшедшая. Ты определённо хуже меня.
— Только сейчас это понял? — Мира кричала, но её голос тут же растворялся в вое метели. — А что ты предлагаешь? Сидеть сложа руки?
— Крамольную мысль скажу… — он сделал паузу для драматизма, которого в этой белой пустоте и так было с избытком. — Предлагаю срубить ёлку.
Мирон кивнул в сторону чёрной, недружелюбной стены леса, едва проступавшей сквозь снежную завесу рядом с дорогой.
— Это неправильно. И неэкологично, — отрезала Мира.
— От одной ёлки ничего не изменится.
— Вот если все так будут думать… — запричитала она.
— Ты в школе отличницей была? — спросил парень.
— Да, — ответила Мира.
— Это многое объясняет, — кивнул он.