— Ага-а-а, — часто закивал мальчик.
— В следующем году я еду на Камчатку. Меня с собой берёт научная экспедиция. Они будут изучать всякие умные вещи, а я — снимать. Популяризировать науку, так сказать.
И Тим, и его отец, и Мира слушали его с особым вниманием.
— Если хочешь, оставь свои контакты, — продолжил парень. — Буду скидывать тебе материалы о вулка…
— Ключевская Сопка, — глаза Тима засияли.
— Именно, — согласился Мирон. — Могу присылать тебе не только красивые видео, но и карты, отчёты, материалы учёных. Я расскажу им о тебе и попрошу выбрать что-то не очень сложное.
— П-правда? — мальчик, казалось, перестал дышать.
— Честное слово, — кивнул Мирон. И это было больше, чем просто обещание блогера подписчику. Это было слово человека, который вдруг осознал степень своей ответственности.
Мальчик с замиранием сердца протянул Мирону свой телефон. А Мирон принял его с той же серьёзностью, с какой брал в руки дорогую камеру. Они обменялись номерами и строго, почти как настоящие партнёры друг другу кивнули.
Машина начала замедлять ход. За заснеженными обочинами проступили огни, силуэты прилавков и смутный, весёлый гул новогоднего рынка.
— Ну что, блогер и его… Мира, — мужчина бросил взгляд на девушку. — Ваша остановка. И с наступающим! Спасибо вам за всё.
— Вам спасибо, — улыбнулся Мирон. — Пока, Тим!
Дверь открылась, впуская порцию ледяного воздуха, который уже не казался таким враждебным. Мира и Мирон выбрались из тёплого салона.
— Спасибо вам! — крикнула им вдогонку Мира, но машина, прогудев на прощание, уже растворялась в снежной дымке, увозя с собой короткую, но такую важную историю.
Мирон стоял, глядя вслед уезжающим огням, всё ещё сжимая в кармане собственный телефон.
— Ну что, — обернулся он к Мире. Его голос снова приобрёл знакомую усмешку, но в глазах ещё оставалась непривычная мягкость. — Готова к главному приключению дня? Найти идеальную ёлку. Только без аукциона.
— Без аукциона, — согласилась Мира, и её губы расплылись в улыбке. Она поправила на шее его шарф, всё ещё хранивший тепло машины и тот самый разговор. — Но она должна быть самой лучшей. Идеальная симметрия. Без пустот. Нужная густота и…
— Длина иголок, — рассмеялся Мирон.
— И выращенная датскими фермами, — весело добавила Мира.
Глава 41
Рынок оказался гораздо менее пафосным, чем в Москве. Это был стихийный деревенский праздник, выросший из снега, смеха и запаха хвои. Здесь не было ослепительной подсветки. Только одна короткая гирлянда, натянутая между столбами, и тёплый свет из окон близлежащих домов. В этой простоте и была жизнь. Не в дорогом сверкающем московском ёлочном базаре. Жизнь была здесь: в старых валенках, в непрекращающемся снегопаде, в бумажных флажках с героями советских мультфильмов. В запахе водки вместо запаха глинтвейна. В задержке рейсов, в закрытом «Кристалле», во всех глупых совпадениях, которые привели их сюда.
Прилавки, больше похожие на крепкие деревянные столы, ломились от зелени. От ёлок, сосен, пихт и даже небольших кедров с комьями замёрзшей земли на корнях. Воздух был густым и пьянящим от запаха спирта, смолы, мандаринов и жареных чебуреков. Люди, закутанные в шубы или пуховики, неспешно переходили от одного продавца к другому, здоровались, смеялись, обсуждали цены. Было видно, что все они давно друг с другом знакомы.
Мира на секунду застыла, вдыхая знакомый, но почему-то чужой запах. Здесь не было места её московской спешке и раздражению. Здесь время текло иначе.
— Ну? — Мирон аккуратно потрогал её за локоть. — Вижу, в культурном шоке. Не переживай, местные не кусаются. Если только не решишь посоперничать с ними за понравившуюся пихту.
— Очень смешно, — фыркнула Мира. — Просто здесь…
— Всё по-другому, — тихо продолжил он.
Мира кивнула и неторопливо направилась в гущу рынка. Её строгий взгляд менеджера по туризму вдруг начал сбоить, цепляясь не за недостатки, а за достоинства: за улыбку старика, продающего вязаные рукавицы, за смех бабушек, обсуждающих новогоднее меню, за девочку лет семи, помогающую перевязывать только что купленную ель отцу. Мира больше не чувствовала холода.