Она была согласна на любое дерево. Не из-за качества ёлок. Из-за людей, которые их продают: искренних, открытых, настоящих. И всё же её взгляд, скользя по пушистым вершинам, невольно искал. Не идеальную симметрию и длину иголок, а что-то другое — отзвук той самой простоты и правды, что согрела ей душу.
— Ребята, подходите, не стесняйтесь! — их окликнула женщина лет шестидесяти. — Не местные?
— Не местные, — в очередной раз сдалась Мира. — И как все сразу это понимают?
— По взгляду, — мягко улыбнулась женщина. — Нас тут, знаете ли, уже не сильно воодушевляют все эти знакомые лица. А вы рассматриваете всё так, будто никогда не видели деревенский рынок тридцать первого декабря.
— Вы правы, — согласилась Мира. — Никогда.
— Ёлку ищите? — она перевела взгляд на Мирона.
— Ага, — кивнул парень.
— Боюсь представить, зачем иногородней молодёжи ёлка в канун Нового года. К родственникам приехали?
— Ну… — выдавил он. — Можно и так сказать.
— Выбирайте, выбирайте! Городских таким выбором, наверное, не удивлю. Но по местным меркам… вполне прилично. Ёлки все из местного питомника.
— Эх, жаль не датские фермеры выращивали, — пробубнил Мирон так тихо, что его слова услышала только Мира. Она моментально развеселилась и ткнула на первую попавшуюся высокую ель.
— Можно эту посмотреть?
— Конечно, конечно, — засуетилась продавщица. Она сразу же подбежала к нужной ели и вытащила её из аккуратного ряда.
Дерево оказалось необыкновенным. Нет, оно не было таким же идеальным, как та пихта Нордмана. Это была русская ель. С пустотами, с маленькими проплешинами и без выдающейся симметрии. И именно поэтому она возвращала Мире праздник. Эта ель напоминала девушке о Новых годах её детства.
— Берём, — кивнул Мирон. Он видел, как Мира на неё смотрела, и спрашивать теперь не было нужды.
— Вы даже не узнали, сколько она стоит, — устало выдохнула женщина. — У нас так не принято. Поторгуетесь хоть?
— Сколько стоит? — конечно, Мира знала, что они её всё равно купят.
— Три тысячи, — продавщица пододвинула ёлку к Мирону.
— Ну и о каком торге может идти речь, — он протянул ей в два раза больше нужного.
— Вы, приезжие, относитесь к деньгам слишком легкомысленно, — женщина забрала только три тысячи.
Мирон мягко улыбнулся.
— Простите… — Мира оглядывалась по сторонам. — А игрушки здесь можно найти? Что-то совсем не вижу.
— Игрушки… — протянула продавщица. — Вам новые нужны? Пластик?
— Хотелось бы стекло, — она задумчиво покачала головой, вспоминая ёлку Алисы Витальевны, — И что-нибудь винтажное.
— Винтажное, значит… — женщина бросила взгляд на стоящие рядом дома. — А вы торопитесь?
— Да не особо, — Мирон отрицательно покачал головой.
— Тогда идите за мной.
— В магазин? Да мы сами найдём, всё в порядке, — непонимающе смотрела Мира.
— Вы правда хотите найти винтажные стеклянные игрушки в магазине в деревне?
— Ну… — растерялась она. — Да…
— Дома у меня несколько коробок с игрушками. Стоят, пылятся. Я ёлку давно уже не наряжаю, — объяснила женщина. — Всё жду, кто их заберёт. А здесь у всех своего добра хватает.
— Вам не жалко с ними прощаться?
— Всего-то игрушки, — грустно улыбнулась продавщица. — Зачем они нужны, если ёлки нет?
— У вас же… — Мира разглядывала ряд елей. — Полно.
— Вот поэтому не вижу смысла ставить её дома, — кивнула она. — Пошлите, пошлите.
— Стёп, последи за лавкой! — крикнула женщина соседу напротив. — И не дай бог снова хоть одно дерево пройдёт мимо кассы. Мяса по-французски от меня больше не жди.
Глава 42
— Я именно об этом и говорил. Будущие мы, будущие мы! — Мирон нёс в руках высокую ель.
— Я же говорил, я же говорил, — передразнивала Мира. — Я создаю тебе контент. Мог бы поблагодарить.
— И как я раньше карьеру строил? Без тебя?
— Понятия не имею, — Мира еле заметно пожала плечами.