Она старалась контролировать каждый свой шаг. Дорога покрылась наледью, а в её руках было несколько коробок с советскими стеклянными игрушками. Мира, казалось, ещё никогда не была настолько сосредоточенной. Она держала не только игрушки. Она держала истории и воспоминания, переставшие вдруг быть нужными.
— Какой у нас план, напомни? — спокойно поинтересовалась Мира.
— Это я у тебя должен спрашивать! Но раз это бесполезно, — выдохнул он. — Умереть на дороге от обморожения.
— Отличная стратегия, — Мира продолжала смотреть под ноги.
— Идти в сторону гостиницы, но не терять веры в спасение.
Спасение пришло через десять минут. С рёвом, лязгом и клубами сизого дыма. С дороги, выползая из метели, на обочину вырулила «буханка» УАЗ цвета запорошенного снегом асфальта. Из приоткрытой двери тут же вывалился клуб тепла.
За рулём сидел бородатый мужчина лет сорока в камуфляжном костюме и шапке-ушанке. Рядом сидели ещё два пассажира: один моложе, с серьёзным худым лицом, второй — старше и больше размера на четыре. Все трое враз повернули головы и уставились на них. Шесть глаз смотрели оценивающе, будто высматривая добычу.
— Вам куда? — рявкнул водитель, пытаясь перекричать шум ветра.
— До деревни, гостиница «У Риты», — чётко, без тени страха бросил Мирон. Будто совсем не видел, в какую компанию они только что угодили.
— Думаю, обморожение — вариант получше, — тихо шепнула Мира, и её слова тут же затерялись в вое метели.
— Запрыгивайте быстрее, — скомандовал водитель. — Ёлку наверх. Повезло вам, что не «китаец» какой-нибудь легковой. У нас тут места побольше.
Мирон водрузил свёрток с елкой на крышу, где уже болтались ящики, обмотанные верёвками, и стал засовывать коробки в салон.
Когда-то свободное место здесь было. Но сейчас Мире хотелось расположиться на крыше рядом с ёлкой.
Между сиденьями лежали вёдра, сети, ящики с блеснами, пахнущие тиной и ледяной водой. Мира вжалась в узкий проход на откидном сиденье. Она чувствовала, как её колено соприкасается с коленом одного из пассажиров, которое тот даже и не подумал отодвинуть.
«Буханка» с рёвом рванула с места, подбросив всех на ближайшей кочке. Содержимое коробок звякнуло, и сердце Миры ухнуло куда-то в пятки.
— Чёрт, — выпалила она. — Там стекло…
В салоне на несколько секунд повисла глубокая тишина. Два друга переглянулись, и Мира вздрогнула. Один из пассажиров ухмыльнулся и медленно потянулся к ящику у своих ног.
— Стекло, значит… — хмыкнул он.
А затем начал по очереди доставать содержимое коробки.
Длинные плоскогубцы.
Острые щипцы.
Разделочный нож.
Рулон чёрных мусорных пакетов.
Топор.
— Я… эм-м-м… — по телу Миры пробежала дрожь, и она с трудом могла найти слова. — В общем… не нужно.
— Да, не нужно. Стекло и стекло. Подумаешь, разобьётся, — продолжил Мирон.
— В смысле… — растерялся мужчина. — Не нужно? Ещё как нужно.
— Да мы... — замялась Мира. — Знаете, может мы вообще здесь выйдем?
— Куда это? — водитель кивнул на пустую дорогу. Вблизи не было ни машин, ни деревень. — Да не стесняйтесь вы!
— Да мы не стесняемся, — добавил Мирон.
— Нашёл! — крикнул пассажир. — Чёрт, вечно тут какая-то свалка. Почему в этой коробке ножи рядом с телогрейками?
— Потому что ты сам в телогрейки спрятал самогон, — спокойно ответил водитель. — От Наташки подальше.
— Представляете? — теперь водитель обращался к Мире и Мирону. — Жена его теперь перед зимней рыбалкой коробки проверяет. Вот уж… дожили.
— Ну и обязательно это всем рассказывать? — отозвался мужчина. — Наташа просто… переживает о моём здоровье.
Мира и Мирон переглянулись.
— Вот, сейчас мы подоткнём вам. Ничего не пострадает! — мужчина взял телогрейки и с почти отцовской заботой начал обкладывать ими картон. Получился мягкий, тёплый кокон. — Ну всё, теперь ничего не побьётся.
Мира выдохнула воздух, которого, казалось, не вдыхала целую вечность. Её пальцы разжались, и она впервые заметила, как сильно они дрожали. А Мирон… Мирон тихо фыркнул, снимая шапку и проводя рукой по волосам. «Ну вы даёте», — сказал он, но в его голосе уже звучал не страх, а констатация всей нелепости этой ситуации.