— Мы настолько неубедительно играем? — Мирон встретился с ним взглядом.
— Сам знаешь, что сказал бы Станиславский, — широко улыбнулся Лёня. — Но Рита верит.
— Хотя бы Рита верит, — глухо сказал парень.
— Мне кажется, она и в Деда Мороза до сих пор верит, — он сделал новую затяжку и весело посмотрел на соседа.
Мирон не смеялся.
— А если мне суждено её упустить? — тихо спросил он. — Если изначально она не знает всей правды, если я вёл себя как идиот, если обстоятельства складываются против нас, если…
— Если долго мучиться, что-нибудь получится, — устало проговорил Лёня.
Он докурил сигарету, молча вглядываясь в пустоту. Снег окончательно замёл двор.
— Начни с разговора, — бросил он, вставая с крыльца. — Не думай ни о каких «если» и иди уже в дом.
Мирон кивнул и пошёл за ним.
Глава 48
Лестница казалась Мире не просто набором деревянных ступенек, опор и перил. Это было нечто большее. Переход между зоной молчаливой безопасности и территорией, где снова придётся притворяться парой с человеком, который, как она теперь чувствовала, её ненавидит.
Лодочки, эффектно выглядящие в зеркале, теперь ощущались средневековым орудием пытки. Мире приходилось контролировать каждый шаг.
Из гостиной доносился голос Риты. Весёлый, беззаботный и искрящийся, как шампанское.
— И представляешь, он меня уверял, что эксперт в огородных делах. Вместе с травой скосил весь укроп, весь лук, часть клематисов. Да он бы их все испортил, если бы я вовремя не заметила.
Лёня, шагавший впереди, тихо фыркнул. Конечно, речь шла о нём.
— Да не тронул бы я твои клематисы! — он первым оказался в дверном проёме.
— Тронул бы, тронул! — женщина смотрела на него с недоверием.
— И укропа там никакого не было, — продолжил Лёня.
— Был там и лук, и укроп, и клематисы, — она перевела взгляд на Миру и замерла. — А вот и наша красавица пришла, мы заждались!
Рита сидела на диване, размахивая бокалом из стороны в сторону. Напротив, в кресле, откинувшись назад и закинув ногу на ногу, сидел Мирон. На нём была та самая тёмная рубашка с открытия предыдущего отеля. Пиджак Мирон не надел.
Он слушал, подперев голову рукой, и улыбался. Не той натянутой улыбкой, которой одарил Миру час назад. Немного усталой, мягкой, с морщинками у глаз. Он смотрел на Риту с таким вниманием и теплотой, что у Миры на мгновение перехватило дыхание.
Он умеет смотреть так.
Просто не на неё.
— Мира, иди к нам, милая! — весело крикнула Рита.
Она заставила себя улыбнуться и сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Её взгляд невольно снова скользнул по Мирону.
Он поднял на неё глаза. Улыбка не исчезла, но изменилась. Стала более сдержанной, вежливой. Как будто за несколько секунд он переключил программу с искренней семейной на дежурную рабочую.
— Да, — бросил Мирон. — Заждались.
Ни намёка на бегство и двадцать минут, проведённых без куртки на морозе. Собранность, самообладание, байкальский лёд.
— Ну садись же, садись, — Рита потянула её за руку. — Мы тут Лёню обсуждаем. Героя ни труда, ни обороны.
Лёня, удобно устроившись в соседнем кресле, лишь молча покрутил пальцем у виска.
Мира села. Она не смотрела на Мирона, но чувствовала на себе его взгляд. Неприкосновенный, оценивающий. Он рассматривал её — уже одетую, собранную, с красной помадой. Искал в ней остатки менеджера по туризму? Сейчас их не было. Была лишь окончательно запутавшаяся в себе девушка, очутившаяся там, где не должна.
— Макияж замечательный, — вздохнула Рита. — А я уже так не могу…
— Вам и не нужно, — искренне улыбнулась Мира. — Вы и так выглядите… бесподобно.
Мира нисколько не врала. Возраст Риту даже красил. Было видно, что она не делала никаких пластических операций. Морщинки, прятавшие за собой драгоценные минуты смеха, её украшали.
— Скажешь тоже, — смутилась женщина.