Мира продолжала чувствовать на себе его взгляд. Он внимательно слушал каждое её слово, и сейчас Миру почему-то это раздражало.
Знает ли он, что Лёня всё понял?
— Мира права, — согласился Лёня. — Присоединяюсь к каждому её слову! Но это не отменяет того, что клематисы…
Все четверо рассмеялись.
— Бог с ними, с этими клематисами, — пытаясь сдержать смех, сказала Рита. — Давайте лучше старый год проводим. Мирон, поможешь? Лёня уже открыл шампанское.
Мирон встал с таким видом, будто готовился к выполнению стратегически важной миссии. Он взял бутылку, и его пальцы — те самые, что с хирургической точностью препарировали сегодня рыбу — теперь с неестественной осторожностью обхватили горлышко.
Когда он наклонился, чтобы наполнить бокал Риты, Мира увидела, как напряглись мышцы на его спине под тонкой тканью рубашки. Этим вечером Мирон походил на пружину.
Рита.
Лёня.
Мира.
Её бокал был последним. Он не смотрел на Миру. Просто протянул руку с бутылкой, а затем быстро наполнил бокал шампанским.
— Спасибо, — тихо пробормотала она.
Мирон лишь кивнул, не поднимая глаза. Искристые пузырьки вздымались в бокале и резко лопались у краёв. Как её нервы.
Но в тот миг, когда он уже отводил руку, его мизинец на долю секунды коснулся её костяшки, лежавшей на столе. Мира вздрогнула, словно её ударило током. А Мирон отпрянул. Быстро, почти неловко, едва не задев бокал Лёни. Он стремительно занял своё место.
А Мира лишь сделала очередной глубокий вдох, надеясь, что эта глупая ситуация останется незамеченной Лёней. Человеком, который меньше получаса назад говорил ей о случайных прикосновениях. Нет, это совсем ничего не значит.
— Ну что, выпьем? — Рита подняла свой бокал в воздух. — Кто с тостом?
— Я, — спокойно кивнул Лёня.
— Кто бы сомневался, — улыбнулась она. — Кто бы сомневался…
— Ну что ж, — голос мужчины прозвучал чересчур торжественно. — Хочу выпить за новых друзей. За то, что жизнь всё ещё подкидывает нам, старикам, такие сюрпризы. За то, что иногда нужно заблудиться, чтобы найти нужную дорогу. За искренность, какую бы нелепую форму она иногда не принимала.
Они чокнулись. Звон стекла в тишине гостиной прозвучал оглушительно. Мира сделала глоток. Шампанское, которое обычно казалось ей кисловатым, сейчас было безвкусным, как вода.
— Теперь твоя очередь, — Рита толкнула Мирона. — Скажи что-нибудь красивое.
Он, совсем не ожидавший этой ловушки, несколько раз кашлянул, а затем перевёл взгляд на Миру. Она на него не смотрела: была занята разглядыванием собственного бокала.
— Хочу выпить за всех сидящих за этим столом…
— Как-то это банально, — буркнул Лёня.
— Не сбивай его, — прошипела Рита.
Мирон улыбнулся и продолжил после короткой паузы.
— Я не очень верю в судьбу. Но закрытый «Кристалл», эту встречу, этот Новый год… Всё это мне хочется назвать судьбой. Вы позволили мне вспомнить детство. И я… — Мирон, казалось, на несколько секунд задержал дыхание. — Я многому здесь научился. Нормально чистить селёдку и… ценить чужой труд и чужую боль. Спасибо вам. Всем.
На глазах Риты выступили слёзы. Она смахнула их в ту же секунду, не желая в очередной раз выглядеть слишком сентиментальной.
Последние слова он произнёс почти шёпотом, глядя прямо на Миру. И в его глазах, сквозь броню, на мгновение пробилось то самое, невыносимое для неё понимание. Он смотрел не на её платье. Он смотрел на её усталость и боль.
Он знал. Не всё, но что-то. Что-то очень важное, что ускользнуло от её внимания.
— И я хочу извиниться, — продолжил Мирон, и голос его окреп. — Перед вами всеми, если вдруг… мои слова или действия могли причинить неудобство или…
— Что ты, что ты! — Рита вскочила из-за стола. — Какие извинения?
А Мира сидела, сжимая в руке ножку бокала и понимала, что это был его странный способ начать разговор.
Когда внезапно включилась спокойная музыка, а свет, напротив, выключился, все перевели взгляд на Лёню. Единственного, кто оставил тост Мирона без должного внимания.