— У нас есть традиция, — он стал говорить громче. — Помните историю про дом культуры?
Мира утвердительно кивнула.
— Так вот, — продолжил мужчина. — Каждый Новый год у нас тут принято танцевать.
Мира почувствовала, как напряглись её мышцы ног. Она ещё не до конца осознавала, к чему ведёт Лёня, но уже была готова к бегству.
— Точно! — вскрикнула Рита. — Точно, дорогу молодым. Лёня, погромче музыку!
— А вы? — Мирон бросил серьёзный взгляд на мужчину.
— А мы… — улыбнулся он. — Своё уже оттанцевали. Сейчас ваша очередь.
Мира непонимающе смотрела на Лёню. Она не ожидала от него такого предательства и уже была готова пересмотреть план сотрудничества с их отелем.
— Пойдём? — Мирон неожиданно оказался рядом с ней. — Раз это своего рода посвящение.
— Я… чёрт… — Мира запнулась. Она не могла найти слов, чтобы описать весь ужас происходящего.
— Пойдём, — тихо повторил Мирон, протягивая ей ладонь.
Глава 49
Музыка была старой и очень медленной. Отличный выбор для воспоминаний, не для танцев. Казалось, она не играла из колонки, а сочилась из самих стен этого дома, из тёплых потрескавшихся брёвен, хранивших десятки таких же новогодних ночей.
Ладонь Мирона, открытая и неподвижная, ждала. И Мира положила на неё свою руку. Кожа оказалась прохладной и сухой. Он не сжал руку Миры, просто принял. А затем неспешно повёл её в центр комнаты.
Его рука мягко легла на её талию. Он сохранял дистанцию, как будто боялся нарушить невидимую границу. Она устроила свою руку на его плече и замерла, паника молниеносно подступала к горлу.
Мира попыталась взять себя в руки, когда они начали двигаться. Мирон вёл. Она следовала, думая только о том, куда поставить ногу. Их танец был механическим, лишённым всякой грации. Они походили на двух оловянных солдатиков или на выпускников девятого класса, впервые узнавших о существовании вальса.
— Расслабься, — прошептал он. И его дыхание коснулось её виска. А запах ладана, к которому она уже успела привыкнуть, теперь окутал её с ног до головы.
— Не могу, — выдохнула она, глядя куда-то на его ухо.
— Я тоже, — тихо поделился он.
Это простое признание заставило её вздрогнуть. И Мирон не мог этого не почувствовать.
— Я… я не ненавижу тебя, — вдруг сказала Мира в такт музыке.
Он пропустил шаг. Взгляд Мирона задержался на ней дольше, чем нужно. Его пальцы на её талии непроизвольно сжались на долю секунды, а затем снова расслабились.
— Я знаю, — ответил он тихо. — И это наша самая главная проблема.
— Почему? — Мира подняла на него взгляд. Только теперь она осознавала их разницу в росте.
— Потому что всё было бы гораздо проще, если бы мы друг друга ненавидели, — задумчиво ответил он. — Потому что то, что между нами происходит, завязано на этой поездке и на этом месте. А в жизни… в жизни у нас совсем другие обстоятельства.
Он говорил загадками, но в его голосе звучала такая усталая, взрослая горечь, что у неё в груди что-то сжалось.
— А что между нами происходит?
— Это… — Мирон замешкался и посмотрел на яркую ёлку. Его сердце стучало быстрее, чем следовало бы. — Может быть… мы оба запутались? Устроили хаос, исчезновения которого я теперь боюсь?
— Мы можем вернуться к этим обстоятельствам в Москве? — она не ответила на вопрос, и так не нуждавшийся в ответе, и почти сжала его плечо.
— Я должен тебе рассказать кое-что важное, — неосознанно он притянул её ближе.
— Ты можешь рассказать это в Москве? — Мира смотрела на него почти умоляюще. Она чувствовала, что серьёзный разговор мог сейчас всё испортить. — Пожалуйста.
— Хорошо, — сдался Мирон.
— За что ты извинялся? — она решила вернуться к чему-то более приземлённому.
— За свой идиотизм, — отрезал Мирон.
— Ты не идиот, — автоматически возразила она.
— Только идиот сбежит при виде ослепительной девушки в роскошном чёрном платье, — улыбнулся он.
— Ослепительной, значит? — рассмеялась Мира.
Он прикусил нижнюю губу и молча кивнул. На его щеках проступил румянец, и Миру почему-то это позабавило. Он первым отвёл глаза, сделав вид, что рассматривает гирлянду на ёлке, и это было самым честным его жестом за весь вечер.