— Всё это время мои родители скрывали от меня правду, — начала Мира. — Я винила отца в том, чего он не делал. Знаешь, что самое ужасное?
Мирон молча посмотрел на неё.
— Всё это случилось десять лет назад. Я думала об этом сотни, — она сделала глубокий вдох. — Нет, тысячи раз. В пятнадцать лет я злилась на отца. По-настоящему злилась. Но время шло, и острая боль превратилась в хроническую. Как будто я просто должна была соответствовать заданной планке? С возрастом я поняла, что отношения — это сложно. Что такое могло произойти, что… всё, что угодно в них может произойти.
— Но было поздно менять позицию? — спросил Мирон. Он сам не заметил, как начал гладить её по голове и как его длинные пальцы путались в бесчисленных завитках.
— Да, и я хорошо понимаю, как странно это звучит. Я давно собиралась поговорить с отцом. Но все эти истории о его романах… Я злилась, хотя знала, что не имею на это права.
— Ты всегда имеешь право на эмоции, — Мирон снял свои собственные кожаные ботинки и наклонился к её ногам. Так Мира ощутила тепло его обуви, а он — свежевыпавший снег.
— Спасибо, — растерялась она. — Ты не должен был…
— Ты злишься на родителей? За то, что узнала правду только сейчас?
Мирон должен был. Он знал, что это самое малое, что он должен был для неё сделать. Он, в отличие от Миры, знал правду с самого начала.
Он был знаком с её отцом. Его мать познакомила их задолго до всего, что прямо сейчас происходило на этом крыльце. И от этой очередной правды его сердце сжималось ещё больше.
— Наверное, мама так думает, — она пожала плечами. — Но я уже слишком стара, чтобы во всём винить родителей. Пора обо всём забыть.
— Тебе двадцать пять, — искренне улыбнулся Мирон.
— Вот именно, — ухмыльнулась она. — Не пятнадцать. Пошли в дом, я в порядке. А вот ты точно заболеешь после этого вечера.
И Мира действительно была в порядке. Она подняла на него глаза, и в них светилось что-то новое. Не счастье, а облегчение.
Мира впервые в жизни почувствовала, что по-настоящему освободилась от оков.
Глава 53
Между старым крыльцом под звёздами и безупречным, пахнущим хвоей и дорогим деревом вестибюлем легла не просто ночь. Легла тихая договорённость.
Первое января. Последний день их командировки. День без прошлого и будущего. День, когда можно было позволить себе всё что угодно.
Они ехали сюда молча, слушая, как завывает метель за стеклом «Волги». Ни Рита, ни Лёня не готовы были отпустить спасителей их гостиницы просто так. Мужчина сам вызвался их подвести, пожертвовав ради этого даже своей верностью к первоянварской опохмелке. Рита с ними не поехала: она ненавидела прощаться и уже знала, как горько будет плакать.
А теперь они стояли у стойки регистрации, и Мира ловила себя на мысли, что смотрит не на менеджера, а на ладонь Мирона. На те самые пальцы, которые сжимали вчера её талию и утопали в её кудрях.
«Сегодня, — напомнила она себе, забирая ключ. — Только сегодня. Без прошлого и без будущего».
И, поймав на себе взгляд Мирона, она поняла, что он думал о том же.
Они вновь вернулись к работе. И это возвращение означало два разных номера. Без общей кровати с балдахином, без баррикад, без одного душа на двоих.
Этот отель открылся давно, и Мира в нём уже была. Она знала, где найти нужный номер, где расположена спа-зона и где можно перекусить. Эта инспекция была скорее формальностью. Мире нужно было проверить, что условия не испортились, а Мирону — прорекламировать отель и турфирму. Работу легко можно было совместить с отдыхом. Наверное, именно поэтому её мама запланировала посещение этой гостиницы на первое января.
— Ну что, — сказала Мира, и её голос прозвучал неестественно бодро в тишине вестибюля. — Инспектируем?
— Инспектируем, — кивнул он с той же деловой серьёзностью, но в уголках его глаз дрогнула усмешка. Игра началась. В этот момент они были экспертами, а не Мирой и Мироном, между которыми происходило что-то, что не давало покоя обоим.
— Тогда по порядку, — она сделала шаг в сторону лифта. — Нужно оставить чемоданы и проверить спа-зону. Там есть джакузи с видом на горы.