Мирон взял огромную порцию горячих пончиков с варёной сгущёнкой и сахарной пудрой. Мира не была голодной: на завтрак Рита накормила их салатами и остатками утки.
И всё-таки запах пончиков манил.
Когда Мирон убрал свою ладонь, она поёжилась от внезапно наступившего холода.
— Объясни мне, пожалуйста, — Мира сделала первый укус, и тепло вновь разлилось где-то в груди. — Зачем ты вытащил рыбу из бутерброда в самолёте? Если сейчас ешь пончики.
— Вот неугомонная, — уголки его губ расплылись в мягкой улыбке. — Моя работа состоит из частых разъездов и монтирования видео дома. Если бы я ел всё подряд, то перед тобой бы сейчас сидел совершенно другой человек.
— Но?
— Но… — он обвёл пальцем в воздухе её силуэт. — Ради тебя жертвую своими принципами.
— Очень… — закашлялась Мира. — Приятно. И что самое ужасное ты ел в поездках?
— Жареную стрекозу, — спокойно ответил он.
Подавившись, Мира сделала несколько обжигающих глотков глинтвейна подряд. В нос сразу же ударили специи.
— И зачем я спросила? — она вновь отпила терпкую жидкость из стакана.
— Ещё я ел свиные…
— Не надо, пожалуйста, — Мира подскочила со своего места и закрыла его рот ладонью. — Расскажешь как-нибудь в другой раз. Я поняла, после жареной стрекозы и свиных чего-то там тоже села бы на исключительно правильное питание.
Мирон спокойно кивнул. Он больше не смеялся, лишь внимательно вглядывался в черты её лица.
— У тебя очень красивые глаза, — сказал он. — Я подумал об этом ещё в Москве, на ёлочном базаре.
— И ты нашёл отличный момент, чтобы это сказать, — рассмеялась Мира. — Спасибо.
Она сделала шаг назад и снова заняла своё место.
— Умеешь кататься на горных лыжах? Или на сноуборде?
— А ты снова хочешь убедиться в своём превосходстве? Мастер рубить дрова, управлять сноубордом, чистить селёдку, — Мира начала загибать пальцы.
— Нет, — спокойно ответил он. — Хочу научить тебя, если ты не умеешь.
— Я не умею, — сдалась она. В её глазах не было настоящего страха, только любопытство и вызов.
— Ничего страшного, — сказал он, доедая последний пончик. — Все когда-то не умели. Главное — не бояться упасть.
— А ты будешь ловить? — спросила она, и вопрос прозвучал гораздо серьёзнее, чем она планировала.
Мирон посмотрел на неё, и в его глазах на секунду мелькнула та самая грусть, что была в кабинке подъёмника. Тень той правды, что ждала обоих в Москве.
— Буду, — твёрдо сказал он.
Этого было достаточно. Этого хватило, чтобы встать и пойти навстречу ветру и этому последнему дню, который они решили прожить не как конец, а как начало чего-то, что, может быть, никогда и не наступит.
Глава 54
Мирон оказался терпеливым инструктором. За все эти дни Мира успела понять, что он подходил педантично абсолютно к любому делу. На пологом склоне для начинающих он почти час объяснял ей, как нужно стоять на сноуборде. И ловил её каждый раз, когда она, неловко размахивая руками, летела в утрамбованный, совсем не мягкий снег.
— Не бойся падать! — раз за разом повторял Мирон. Его руки были твёрдыми и уже совсем не стеснялись придерживать её за талию. — Падения — это часть процесса.
— А боль — это тоже часть процесса? — ворчала она, в очередной раз отряхиваясь от снега.
— Это временно, — улыбался он.
— Скажи честно, ты всё ещё ненавидишь меня? Злишься из-за той чёртовой ёлки? Поэтому решил меня убить? — смеялась Мира.
— Если бы я тебя ненавидел, то не тратил бы своё драгоценное первое января на обучение неспособной ученицы.
— Ну… — выдохнула она. — Спасибо.
Она встала и посмотрела на него не как на инструктора, а как на человека, который вот уже который день подряд делает для неё что-то, далеко выходящее за рамки слова «работа».
После трёх часов упорного труда Мирона она смогла съехать с крошечного склона, не повалившись на снег на второй секунде. Её щёки горели от мороза и восторга, а он стоял внизу, снимая на телефон её первые, очень неуклюжие, но успешные спуски.