Мира отвернулась к иллюминатору, где уже плыла сплошная белая пелена облаков. Обратный билет был использован. Путешествие почти закончилось. А что начиналось… она уже боялась даже предполагать.
— Я объясню всё завтра, перед собранием, — единственное, что он сказал ей по прилёте.
Глава 56
Мира не поехала домой. После всего, что она пережила за последние дни, ей нужен был не голосовой помощник, а живая душа. Лучшая подруга.
В глазах Дины мелькнуло непонимание, сменившееся мгновенной тревогой. Мира стояла на пороге её квартиры с чемоданом и взглядом из серии «мне больше некуда идти».
— Ты весь день не отвечала на мои сообщения, — сказала она, забирая у подруги вещи и пропуская её внутрь. — Меня могло здесь не быть.
— Ты всегда здесь, — пожала плечами Мира.
— Не пра…
— За исключением походов в ближайший супермаркет. Я бы нашла тебя и там, — развеселилась она, вешая куртку на крючок. Это был её крючок. Всегда пустой, ждущий только Миру. От этого осознания в груди девушки разлилось тепло. Она была почти дома.
— Ладно, — строго ответила Дина.
— И у меня есть ключи, если ты забыла, — Мира достала откуда-то из сумки свою связку и звонко позвенела ей перед лицом лучшей подруги.
Дине этого короткого мгновения было достаточно. Она увидела в глазах лучшей подруги отчаяние, поэтому лишь кивком указала на кухню.
— Глинтвейн? — задумчиво протянула Дина. — Хочешь, приготовлю тебе?
— Ненавижу глинтвейн, — Мира заняла свой любимый стул на её кухне. Из зала она сразу же принесла тёплый плед. В доме Дины не было холодно, но сейчас Миру морозило.
— Но ты же его…
— Я его ненавижу, — отрезала Мира.
— Ладно, — Дина включила электрический чайник. — Горячий шоколад?
— Только не горячий шоколад, — скривилась она.
— Ты ела? Есть борщ, — подруга показала стоящую на плите кастрюлю. — Только вчера приготовила.
— Ты издеваешься? — улыбнулась Мира. — Издеваешься, да?
— Я не понимаю… — Дина осторожно присела на корточки, пытаясь поймать её убегающий взгляд. — Что-то с отцом?
— И с отцом, и с мамой, и с Мироном, — начала загибать пальцы Мира.
— У меня есть водка, — Дина потянулась к верхнему кухонному шкафчику.
— Но…
— Предвосхищая твои вопросы, — запротестовала подруга. — Просто на всякий случай стоит.
И Мира расхохоталась. Заразительно, громко, заполняя всё пространство кухни. Она смеялась несколько минут, не в силах объяснить причину этого смеха. Её тело будто сорвалось с тормозов, выплеснув наружу всё то, что копилось часами, а может днями. Нет, всё-таки это были годы. Она смеялась до слёз, до хрипоты, до боли в рёбрах.
Дина застыла. Она не знала, как успокоить лучшую подругу. Не понимала, нужно ли её обнять или встряхнуть. Дина выбросила водку в мусорное ведро. Она налила Мире большой стакан холодной воды.
Дина видела, как смех подруги меняет тембр. Как из звонкого и истеричного он превратился в сдавленный, будто сквозь него пробирается вода. А потом смех оборвался на полуслове, сменившись резким, удушающим всхлипом.
Слёзы хлынули внезапно и обильно. Она скрывала лицо ладонями, но слёзы просачивались сквозь пальцы и капали на деревянную столешницу, оставляя тёмные пятна. Её тело сжалось в комок.
Дина обняла подругу настолько крепко, насколько у неё хватило сил.
— Поплачь, солнце, — к её глазам тоже подступили слёзы. — Поплачь, сколько тебе нужно.
И Мира плакала. О том, что случилось, и о том, чего не произошло. До опухших век, до покрасневших глаз, до внезапного облегчения, на которое никто из них уже не рассчитывал.
А затем рассказала всё. От корки до корки. От аэропорта до аэропорта. От ненависти до симпатии.
— Ты правда колола дрова? — Дина протянула подруге очередную салфетку.
— Это правда первый вопрос, который ты задаёшь? — на этот раз Мира рассмеялась искренне. Она вытерла последнюю слезинку и сделала глоток воды.