— Где. Мой. Чёртов. Букет! — закричала невеста, отчётливо чеканя каждое слово.
— Ты про этот веник из пшеницы? — отозвался её жених из соседней комнаты. — Здесь, у меня. Принести?
— Нет, меня нельзя видеть, — отрезала она. — Ещё рано!
— Лучше бы тебя нельзя было слышать, — развеселился он.
— Ещё не поздно сказать «нет»? — пошутила женщина, разглядывая в зеркале своё белое платье.
— Никогда не поздно, — серьёзно ответил Мирон.
— Вот негодник, — рассмеялся жених. — И этому человеку я доверил свою драгоценную дочь…
— Сейчас твоя драгоценная дочь затянет бабочку поту-у-уже, — протянула Мира.
— Все против меня, все против меня… — запричитал он.
Когда кто-то позвонил в домофон, Мира поёжилась. Суеты в этом доме и так было достаточно. В коридоре она столкнулась с Мироном, и это моментально её успокоило.
— Ты знаешь, кто это? — спросила она, коротко притянув его к себе. Это была первая возможность за утро. Отказываться от неё Мира не хотела. — Мы ждали кого-то?
— Ждали, — кивнул парень. — Сюрприз.
На пороге стояла Алиса Витальевна.
— Где Костя? — было первым, что спросил Мирон.
— Хоть бы мать крёстную обнял, — устало вздохнула женщина. — Мир, надеюсь, ты мне рада. Раз этот…
— Слушайте, а что это у них за коряга тут стоит? — в дом ввалился Константин Павлович.
— Это бохо, Кость, это бохо, — закричал откуда-то отец Миры. — Ничего ты не понимаешь.
— Я всё-таки скажу «нет», — снова завопила Ольга.
А затем встретила гостей тёплыми объятиями. Она и не мечтала увидеть друзей: настолько они были заняты своей алтайской гостиницей. Но ради этой свадьбы и Алиса, и Константин готовы были пожертвовать чем угодно. Это была старая, крепкая, по-настоящему ценная дружба.
— Вы все — мой самый главный подарок, — тихо сказала женщина, вытирая внезапно появившуюся слезинку.
— Плакать нельзя, — испугалась Мира. — Нельзя. Только макияж сделали.
— Ладно, — Ольга обняла и её. — Прекращаю.
— Как добрались? — когда жених тоже оказался у двери, невеста побежала в другую комнату.
— Нельзя! — прошипела она.
— Ну давай мы не будем делать вид, что я не видел тебя в этом платье на примерке! — крикнул вдогонку он.
— Хорошо добрались, — вклинилась Алиса. — Просто прекрасно.
Когда жених и невеста вновь разошлись по своим комнатам, Константин Павлович задержал взгляд на Мире и Мироне.
— Здесь пахнет чем-то… — задумался он.
— Ага, кедровой настойкой, — согласилась его жена. — Которая покоится сейчас во фляжке, в правом внутреннем кармане твоего пиджака.
— Нет, — выдохнул Константин. — Чёрт, да… Как ты опять узнала? Ладно, я не об этом. Пахнет какой-то…
— Интригой, — добавила женщина, продолжая пилить Мирона взглядом.
Когда он незаметно для всех остальных людей на свете, но отчётливо для своей крёстной матери нежно коснулся плеча Миры, женщина вскинула руки вверх.
— Ты полностью оплачиваешь отпуск, Константин! — развеселилась она. — А сейчас… налог в виде настойки.
— Что происходит? — Мирон бросил на Алису озадаченный взгляд.
— Спор на ваши отношения. Костя говорил, что Мира слишком хороша для тебя.
— Спасибо, — усмехнулась Мира. — А вы, значит, думали, что плоха?
— Я думала, что вы одинаковые, — сдалась она.
Спустя час, когда все наконец были готовы к выезду на свадьбу, а воздух в доме пропитался тёплым запахом кедра и лета, Мира нашла Мирона на кухне.
— Одинаковые, значит? — повторила она, прислонившись к косяку.
— Думаешь, это плохо? — спросил Мирон, притянув её к себе.
— Думаю, что миру будет очень трудно стерпеть пару невыносимых людей с одинаковым именем.
— Но у мира нет выбора, — выдохнул он, запуская руки в её кудри.
Так в этом июньском воздухе не осталось ни одной невысказанной правды.