Гуннар злился не по-детски; единственной, к кому он хорошо относился, была мать. Она иногда заступалась за него. И помогала, если была возможность. А не так давно Анна придумала ещё одну уловку. Когда Энок уезжал в город, она просила Гуннара сходить к купцу в Осе с фунтом масла или чем-нибудь ещё, чтобы выменять на кренделя и кофе. Гуннар всегда охотно соглашался, поскольку знал, что по возвращении домой и ему достанется крендель. А особенно приятно было обманывать цыганёнка, — Каролус не должен был знать об этом!
Но однажды осенью случилось непредвиденное.
В тот день Гуннар ходил к купцу. Когда он явился в кухню за своим кренделем, там был Каролус. Гуннар тотчас побежал к матери:
— Каролус в кухне; он взял крендель!
Но Анна только зашипела на него; она очень рассердилась.
— Ты так не любишь Каролуса, но он сегодня хорошо себя вёл! Ступай к нему, тогда и ты получишь свой крендель.
И добавила шёпотом:
— Ты должен хорошо относиться к Каролусу!
Гуннар окаменел от изумления. Он не мог понять, что случилось. Пристыженный и удивлённый, он вернулся в кухню.
— Ну что, досталось тебе за сплетни? — спросил Каролус.
После этого детей отправили на сеновал; Анна разрешила им поиграть, пока в доме «свободно». Гуннар так обрадовался, что позабыл про все неприятности. К тому же выяснилось, что Каролус — мастак по части забав. Он вытворял такое, чего дети отродясь не видели. Глядя на этого «дикаря», можно было умереть со смеху. А ещё Каролус рассказывал детям сказки; и они были гораздо интересней, чем те, что рассказывала Йорина. Правда, после двух сказок он утомился, а Гуннар решил, что не худо бы сделаться с ним друзьями; тогда он наверняка расскажет ещё.
— А теперь я буду пастором! — сказал Каролус.
Девчонки тоже захотели поиграть «в пастора». Каролус соорудил себе сутану из юбки Йорины и приступил к проповеди.
Вначале он старался быть серьёзным.
— Мои дорогие прихожане, — заявил он, — мы не должны быть так легкомысленны; нам следует помнить, что все мы умрём!
Но вскоре проповедь превратилась в дурачество.
— Прежде чем мы умрём, мы должны жениться, — говорил Каролус, — но как чадо Божье найдёт себе жену? Да, сейчас я вам покажу!
Он принялся «ухаживать» за Сериной, при этом дурачась так, что все хохотали, только Гуннару это не нравилось. Сама же Серина была в восторге — она хихикала и заливалась до икоты.
— Теперь ты должна сказать «да»! — говорил Каролус. — Так положено!
— Да-да! — отвечала Серина, смеясь.
— Но что должно чадо Божье делать со своей женой? — спросил «пастор». — Это я вам тоже сейчас покажу.
Он потянулся, чтобы взять Серину за шею, но тут она вскрикнула и убежала.
Явилась Анна, рассерженная, — она слышала всё краем уха.
— Каролус!
Тот подошёл к ней. Дети испуганно разбежались.
— Я должна сказать об этом отцу, — заявила Анна сурово.
И тогда Каролус подошёл к ней поближе и проговорил своим слащавым тоном:
— О нет, я думаю, отцу не стоит слишком много знать о том, что происходит здесь в доме в его отсутствие?
Анна в ужасе посмотрела на Каролуса. Гуннар вздрогнул: теперь он понял всё.
— Хорошо, — сказала Анна и ушла.
…А Гуннар решил подружиться с цыганом как можно скорее.
XIII
Небо побледнело, на полях созревал урожай. Кустики картофеля потеряли свои молочно-жёлтые, с голубыми прожилками цветы и покрылись ягодами. Не стало слышно чибисов, — они собрались в стаи и улетели. На бледных скошенных лугах собирались большими стаями скворцы, болтали и чирикали так, что было слышно по всей округе. Затем поднимались, шумя, как надвигающаяся гроза, налетали на кусты рябины и лакомились.