– Орис…
Он обернулся, и улыбка расплылась от стены до стены. Соображая на лету, Ри опередила приказ и исчезла по доброй воле.
Самина узнала новости. На Бране установили временное правительство, а Орис со дня на день отправлялся на Цараврию. Его ждали восемь лет обучения в имперских университетах. А затем, по словам Джура, он должен был вернуться на Брану, чтобы возглавить планету. Через десять лет контрактной службы он был волен остаться дома или мигрировать, куда захочет. Сиби Зури сохранила должность пресс-секретаря, несмотря на фельетоны об имперской знати. Уж очень меткий слог был у красавицы. И Брана ее любила.
Харгена нашли в дикой зоне «Валежника». Он пытался добраться до старого бункера – того самого, в котором побывал андроид. Кажется, председателю крупно повезло, что имперский патруль выловил его раньше, чем аморфофаллус. Орис говорил об этом нехотя и напряженно. Харген Зури все-таки был ему отец, и в общем-то неплохой.
– А это что? – Самина кивнула на ежа. Он пил из чашки Сиби, но та была не против.
– Нонч. Да-да, выглядит, будто пингвин собрался в клуб. Ничего о нем не спрашивай, сам не знаю. Но он ест все, что на столе, спит у меня на подушке и кусается, если гоняешь.
– Чем вы тут заняты? Дайте и мне какое-то дело, иначе до конца трибунала я сойду с ума!
Брат сложил приборы и развернул к ней экран комма:
– Эйден перед уходом отдал мне старые фото и видео с Шиманаем. Еще когда тот был человеком.
На столе были разложены карточки. С них улыбался молодой длинноносый лаборант с блестящим и острым взглядом. С опрятной кучерявой стрижкой. А на экране крутились модели туловища и головы для кибернетиков.
– Для него сделают новое тело, – объяснил Орис. – То есть его старое тело, то есть… имперского киборга. Нормального! И мозг забрали, чтобы там чего-то обновить. Нейроны, тела, все такое. Надо закончить с фотками, чтобы уточнить лицо, вот и поможешь нам.
– Давай выберем самые смешные.
– Садись, – пригласил брат. – Да, кстати, я уже начал замечать газовую мебель!
– Это вселяет надежду, – усмехнулась Самина, чувствуя себя клоуном, пока нащупывала себе кресло по залу.
* * *
Совет миров не имел постоянного места для экстренных заседаний. Для таких встреч, когда вопрос нельзя было решить заочно, геронты оборудовали площадку там, где им было удобно в конкретный момент. Но собрать вместе даже голографических советников было делом чрезвычайной сложности. Эйден, отправившись трибунал на три дня позже судей, да к тому же лично, прибыл туда быстрее нового канцлера.
Трибунал собрали неподалеку от Браны, в двух часах полета. Когда риз Авир принял корону, его прежнюю должность председателя занял ксит по имени Тикс. Геронт, безусловно, достойный, но вредный. Собственно, поэтому Эйден и предположил, что если приговором будет ссылка, то к жорвелам. Кситы вот уж четыреста лет бодались с ибрионцами.
– А, Эйден, – скрипнул позади него Тикс, пробираясь к своему креслу. – Ты рано.
– Я не рано. Ты просто не успел соскучиться.
– Его Величество в последнем… десятке сообщений просил не начинать без него: в рукаве Персея затор из-за гамма-всплеска. Но разве тебя это остановит?
– Не хочу, чтобы Джур повлиял на вердикт силой положения или вето. Мы же здесь все знаем, чего он хочет.
– Вернуть тебе корону.
Геронты на своих местах отводили взгляды. Говорить с андроидом на равных могли не многие, и Тикс мирился с тем, что другие бросили его на растерзание железному аспиду. Эммерхейс был в империи персоной краеугольной. Чем больше свободы давал он своим мирам, тем сильнее те убеждались: алмазная диадема принадлежала Эйдену – чью бы голову ни венчала. Так, ему казалось, он был последним рабом в империи.
– Но он не сможет меня заставить, – сказал андроид, чувствуя себя подростком, бунтующим против школьной формы. – Когда я отрекался, по закону он был первоочередным наследником, потому что принадлежал к императорской династии. Но я не принадлежу ни к одной. Династия по нашим законам начинается с рождения первенца. А у меня нет детей. Поэтому отречься автоматом он может только в пользу своих.