– Как она? Что ты можешь сказать?
– Это действительно неведомая болезнь, о которой я ничего не знаю. Но не яд, это точно, и не наркотики. Врачи достигли только небольшого прогресса в изучении этой напасти.
– И что они говорят?
– Это странный вирус. Тяжело его выявить, а чем лечить, вообще пока никто даже предположить не может. И ещё… у пациентки одержимость чем-то странным. Она постоянно просит нечто, чего никто не может понять.
– Что именно? Может, я сумею разгадать эту загадку?
– Звучит как «омиар».
– Я проверю. А что ещё она говорит?
– Бредит постоянно. Вроде бы, её кто-то преследует, или она от чего-то пытается отказаться, или протестует, а ещё просит её спрятать, или не покидать больше. Трудно понять что-то в словах этой бедняжки, да и говорит сразу на трёх языках одновременно. И ещё, это может показаться странным, возле Ортанс находится её двоюродная сестра Ярдения. Она очень заботится об Ортанс, но между тем не позволяет записывать весь тот бред, что та говорит.
– Может, опасается, что та выдаст в бессознательном состоянии семейные тайны?
– Возможно. Так или иначе, постарайся не вызвать подозрений у Ярдении. Ортанс редко приходит в себя. Но, как только это случится, ты должна оказаться рядом.
– И как я об этом узнаю?
– Стелла, ты в каменном веке живёшь что ли? Это же самая современная клиника. Около Ортанс масса всевозможной аппаратуры, которая даже на дистанции фиксирует все изменения в её организме. Как только она очнётся, я дам тебе знать. Но, чтобы всё выглядело правдоподобнее, тебе надо завести знакомство с Ярденией как можно скорее. Да и отец Ортанс, поняв, что и тут его дочь не вылечат, хочет забрать её домой. У нас есть максимум два дня.
Как только Рэм удалился, Стелла вновь подошла к окну, потом вышла на балкон. Она посмотрела на небольшой знакомый сад, который года полтора назад исходила вдоль и поперек, чтобы не сидеть целый день в одной комнате с мрачными соседками. Но сейчас не время гулять: надо очень правдоподобно изображать больную.
Включив свой компьютер, сверхисследовательница принялась искать всё, что могло быть связано со словом «омиар». А также, на всякий случай, проверила информацию о семье Ортанс.
Ярдения, отказавшись от обеда, сидела с поникшей головой около Ортанс. Она чувствовала, что теряет интерес ко всему окружающему. Груз непонятной вины лежал на её душе, но она боялась даже мысли о том, чтобы с кем-то им поделиться. Слишком молодая, зависящая от мнения окружающих, да ещё и связанная титулом принцессы, она страшилась совершить ошибку. Всё, что она могла сейчас, это наблюдать за муками Ортанс, не имея никакого способа помочь ей.
На коленях Ярдении подал признаки жизни её портативный компьютер. Она почти машинально отреагировала на сигнал видеосвязи, и тут же пожалела, что не отклонила его.
Пожилой седовласый мужчина достаточно строго взирал на неё с экрана, но всё же с почтением произнёс:
– Ваше высочество, вы не можете больше игнорировать Высший Совет нашего королевства. Есть дела, которые требуют…
Ярдения резко оборвала связь, не имея желания кого-либо видеть или слышать. С тяжёлым вздохом, она откинула маленький компьютер на стол. Ни дела королевства, ни обязанности, ни прежние развлечения её сейчас не занимали.
Уже готовая снова погрузиться с головой в свои тайные терзания, сжигавшие её изнутри, Ярдения вдруг услышала тихий шорох за спиной. В палату кто-то вошёл, потому что звук исходил от двери. Она практически интуитивно вскочила и обернулась, будто боялась оказаться застигнутой врасплох на чём-то неподобающем. С некоторым удивлением и недоумением Ярдения увидела не кого-то из медперсонала, а девушку в достаточно простой светлой одежде. Она выглядела не совсем здоровой, это было заметно с первого взгляда. Её длинная коса, слегка растрепалась, что свидетельствовало ещё и о том, что своим внешним видом она сейчас заниматься не имеет желания.
Странная незнакомка сделала несколько медленных шагов в комнату и только потом подняла голову. Обведя взглядом палату и остановив взор чёрных глаз на застывшей Ярдении, она, видимо, что-то сообразила.
Слегка попятившись, она тихо извинилась:
– Простите, кажется, я ошиблась дверью.
Потом, неловко улыбнувшись, добавила: