– Это не копия. А оба эти перстня были сделаны одним мастером и в одно и то же время. И раз уж я сам себя раскрыл, то буду честным до конца.
– Артур, ты слышал это, слышал? – воскликнул Рэм, когда до него донеслись слова издоннарца. – Он сам признался во всём!
Прицепив к плечу Стеллы микрокамеру, остальные из Группы Риска имели возможность видеть и слышать их разговор. Сейчас, когда арест всех ближайших к Абэриану Улофору людей был завершён, стоило поспешить к их хозяину.
– Да, нужно идти к Стелле, – сказал Том. – Не стоило её отпускать туда одну и даже без Тибо.
– Не беспокойтесь. За дверями кабинета стоит целый отряд патрульных. Пусть эти двое закончат беседу. Не думаю, что Абэриан настолько безрассуден, чтобы в этой ситуации хоть как-то навредить Стелле, – остановил их Артур. – Мы подождём снаружи. Уверен, он много интересного ей расскажет.
Издоннарец посмотрел на Стеллу и признался:
– Я думал сохранить это в секрете до конца своих дней. Эта тайна должна была умереть вместе со мной, потому что она не имеет смысла для этого мира. Даже если я всё расскажу, это уже ничего не изменит и никакой пользы никому не принесёт. Старые счёты, как и старые грехи моего народа, давно канули в прошлое. И потому те, кто ищет мести, равно как и те, кто прячется от мстителей, думаю, уже все мертвы, кроме меня.
– Это вы о чём сейчас? – сверхисследовательница пыталась понять смысл его речей, хоть он и говорил на универсальном языке.
Издоннарец снова смерил её оценивающим взглядом: если она не фолаэн и не сунари, то как вообще смогла его вычислить?
– Тебе это трудно понять? – Абэриан снисходительно и устало усмехнулся. – Но я тебе расскажу, чтобы ты отныне спокойно спала по ночам, и не ломала голову над тем, какая тайна заставила нас столкнуться друг с другом, и перестала, наконец, надоедать мне своими визитами. Это началось давно, так давно, что даже я не знаю точного времени. И место, где всё это началось, неведомо тебе.
– Откуда такая уверенность? – сверхисследовательница почувствовала, что её знания умаляют.
– Потому что за всю свою жизнь я так и не нашёл свою родину. Мы жили на очень благополучной планете. Изобилие, мир, процветание – всё это избаловало наш народ. И однажды пришла беда: запасы провизии кончились, а вместе с ним подошли к концу и беззаботные дни.
«Как-то знакомо всё это звучит», – подумала Стелла, слушая исповедь издоннарца.
– Ты спросишь – где это было? Я не смогу ответить. Потому, что я полагал, что живу на небе, как и все мои родственники. Но вот когда пришла угроза голода, а с ним нагрянула и неведомая болезнь, а потом и стихийные бедствия, мы поняли, что грешили очень много. Каждый стал искать спасения разными методами, но запасы провизии истощались, и народ начал воевать. Разумеется, каждый пытался набрать себе побольше и прокормить в первую очередь свою семью. Иные спешили погрузиться в сон. И вот тогда клан Хранителей вспомнил о Мире Семи Звёзд, куда в давние века отправилась часть наших предков.
«Он что, рассказывает сейчас мне о Туланире и его истории?!» – ещё больше опешила Стелла, но собеседник даже не заметил, как изменилось она в лице, потому что стоял вполоборота к ней и смотрел на издоннарский пейзаж, раскинувшийся прямо под ним.
– Мой отец принадлежал к клану Хранителей. Вернее, он его основал. Он был одним из самых талантливых. Ему удалось сделать вычисления по древним рукописям и рассчитать путь в Мир Семи Звёзд. Свои исследования он предоставил широкой общественности, сказав, что надо отправиться туда, чтобы попросить помощи. У нас оставалось два летающих дома, или как говорят современные люди – корабля. Ему не все поверили, многие обвинили в шарлатанстве и даже колдовстве. Наша цивилизация пыталась найти спасение в длительном сне, пока Хранители не найдут способ преодолеть проблему с пропитанием народа, или не придёт помощь из Мира Семи Звёзд. А потом случилось непредвиденное: люди, которые не могли или не успели построить дома, в которых можно надолго уснуть, начали более ожесточённое сражение за еду. Те, кто был сильнее отбирали у слабых. Нашу семью голод коснулся не понаслышке, в то время как соседи жили, ни в чём не отказывая себе. Моя мать заболела, а младшая сестрёнка постоянно плакала и просила еды. Отец не вынес этого. Однажды он просто пошёл к соседям и застал их пирующими. На его просьбу поделиться с ним провизией, ему ответили отказом. Потрясённый, он взялся за нож. В ту ночь он убил несколько десятков мужчин, пытавшихся остановить его. Я помню, как он вернулся утром весь в крови и с корзиной, в которой лежала провизия. Мне было тогда тринадцать лет. Я всё понимал. Моим отцом двигало лишь отчаяние и желание спасти от голода свою семью. Однако, общество этого понять не могло. Люди, и так озлобленные, не простили бы ему этого преступления. У нас в доме хранилось древнее оружие: меч и лук со стрелами. Вооружившись, мой отец покинул в спешке свой дом, уводя больную жену и детей. Он взял ключ и собрал все четыре перстня, способные активировать его. Мы не без трудностей достигли места, где должен был находиться корабль, являвшийся нашим последним спасением.